Книга Мечников. Том 4. Открытие века, страница 64 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я уселся в кресле и поставил рядом с собой лампу. А когда открыл первую страницу нового раздела…

Боги! Как же я был шокирован тем, что узнал.

Некротика предстала передо мной совсем не в том виде, в каком я её всегда представлял.

Мой взгляд на некротическую магию сильно изменился, как только я прочёл открывшийся раздел. Оторваться было невозможно, я листал появившиеся страницы одну за другой. Потратил чуть больше трёх часов, чтобы изучить всё, что описано в трактате. Всё, что касается некротики.

И весь раздел служил чем-то вроде исповеди первого лекаря — Асклепия. Человека, который создал лекарскую магию. И, как я только что понял, не только её.

Всё это время мне казалось, что лекари и некроманты — это исконные враги. Но, судя по тому, что описал Асклепий, всё в итоге оказалось совсем не так.

Это не две противопоставленные силы. Это — две стороны одной монеты! Лекарство и некромантия.

И оба направления создал Асклепий. По его словам, он сам создал лекарскую магию, а некротику принёс сюда из другого мира. Но наделил её похожими свойствами.

И это объясняло многое. Я тут же вспомнил покойного некроманта-патологоанатома Сухорукова. Пациенты говорили, что он тоже лечит, но всегда забирает что-то взамен.

Когда я попал в этот мир, вся эта система казалась мне довольно простой. И только сейчас я понял, что ошибался. На самом деле в хитросплетениях этих магических ветвей так просто не разберёшься. Получается, что лекари и некроманты — братья по силе. А наш общий отец — это Асклепий.

Вот только, судя по записям, он искренне сожалеет о том, что создал второе направление. Из-за некромантии его изгнали из числа богов. Именно поэтому он создал клятву лекаря, одной из постулатов которой является «истребление некротики».

— Вот ты и узнал правду о моём отце, — послышался женский голос справа от меня.

Та женщина, которую я совсем недавно видел около завода, теперь сидела рядом со мной в соседнем кресле.

— Это теперь твоя новая привычка? — спросил я у Гигеи. — Научилась материализовываться и теперь стараешься застать меня врасплох в самые неожиданные моменты?

— Научилась, говоришь? — она улыбнулась, показав ямочки на щеках. — Я это и раньше умела, когда в меня верили. Вот только теперь я существую только для одного человека.

— Да ладно? — не поверил её словам я. — А разве чаша с витками — это не твой знак? В тебя должны верить все лекари?

— Ч-что… — выпучила глаза Гигея. — Что ты только что сказал?

— Я много чего сказал, но не понимаю, что конкретно тебя так удивило, — ответил я.

— Откуда ты знаешь, что чашу с витками придумала я? — воскликнула она.

— Тише, чёрт возьми! — прошипел я. — Тебя услышит мой брат!

— Он не может меня слышать. И видеть тоже не может, — отмахнулась она. — Свой облик я показываю только тебе, Алексей. Но ты не ответил на вопрос. С чего ты взял, что чашу и витки придумала я? Этого никто не должен был знать, кроме моего отца.

— А ты сама как думаешь? — пожал плечами я. — Ты ведь уже сама знаешь, что я прибыл из другого мира.

— Ах! — она изумлённо прикрыла рот рукой, а затем взгромоздилась на кресло вместе с ногами. Может, в штанах или джинсах женщины так делают, но в платье — точно нет.

— Так ты видел меня в другом мире⁈ — воскликнула она. — Я там тоже есть? Какая я там?