Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 114 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Что это за воспоминания в твоей голове? — спросила Гигея. — Что ты сейчас видел, Алексей?

— Не припомню, чтобы разрешал тебе лишний раз читать мои мысли, — ответил я.

— Прости, я помню наш уговор, — извинилась богиня. — Но на этот раз меня затянуло в них насильно. Мы с тобой только что увидели ещё несколько панацей! Ты понимаешь, что это значит?

— Что все те лекарские кристаллы, созданные твоей сестрой, сейчас находятся где-то в одном месте, — произнёс я. — И, кажется, я уже догадываюсь, где конкретно они хранятся.

— Эм… — протянула Гигея. — Если честно, я поняла только то, что Панацея оставила после себя послание, которое можно счесть завещанием. Я думаю, она хотела, чтобы мы с тобой заполучили эти кристаллы. Погоди, ты сказал, что понял, где они находятся. Ты узнал это место?

— Не узнал. Я там никогда не был, — ответил я. — Однако всё сходится, если сопоставить всё, что произошло за последние месяцы. Смотри, всю колбу с Павлом Романовым питает лекарский кристалл «панацея». Из этого следует, что, скорее всего, создатели этой колбы общались с твоей покойной сестрой напрямую. То, что мы обнаружили в этом видении — это их подвал. Место, где хранится ещё несколько таких же кристаллов.

— Думаешь, что вымерший род императорских лекарей…

Она оборвалась на полуслове, словно боялась этого осознания.

— Да, — ответил я. — Они были избранниками твоей сестры. И какое же совпадение! Совсем недавно сектанты убили Панацею вместе с её избранником. И как раз в этот момент в Саратове появился император. И сообщил о том, что весь род его лекарей уничтожен. А после этого на него попытались совершить покушение.

— Ничего себе… И вправду, всё сходится! А Мечников умнее, чем я думала! — Гигея осеклась. — Ой… Я сейчас это вслух произнесла?

— Ага, — усмехнулся я. — Спасибо, кстати, за комплимент! Но, возвращаясь к предыдущей теме, мне лично теперь уже очевидно, что цели сектантов гораздо сложнее, чем мы думали. Они не только лекарей хотят истребить, но ещё и метят на престол императора. Не знаю, как они собираются это совместить, но если у них это удастся — ничего хорошего Российской Империи это не сулит.

— Алексей Александрович… — послышался тихий голос Павла Петровича.

Гигея тут же исчезла из моего разума, а я подскочил к колбе и всмотрелся в лицо Романова. Очнулся! Кожа немного порозовела, зрачки правильной формы и даже на свет реагируют.

— Вы спасли мне жизнь… — прошептал он. Судя по голосу, ему очень хотелось откашляться, но императорские лекари такую функцию не создали.

— Ещё не спас, — помотал головой я. — У вас разрядился кристалл. Сейчас он полностью заряжен. А мы переходим к главному этапу. Сегодня я собираюсь провести полную чистку вашей колбы. Скорее всего, это последний день, когда вы находитесь под моим присмотром.

— Это одновременно и хорошая, и плохая новость, — заключил Романов. — Мне нравилась ваша компания. Но я буду рад узнать, что мне ещё суждено какое-то время просуществовать во благо Российской Империи.

Я подошёл к биохимическому анализатору. Пока возился с Павлом Петровичем, результаты уже были готовы. И они меня удивили. Всё оказалось гораздо проще, чем я думал.

Я две недели строил теории о том, из чего может состоять среда, в которой плавает голова. Исписал более двух десятков драгоценных листов бумаги. Они, стоит отметить, в девятнадцатом веке совсем недешёвые.