Книга Архитектор Душ ХІ, страница 15 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Ты рассуждаешь эмоциями, отец. А теперь послушай, как это выглядит с точки зрения имперского закона, — я говорил строго и прямо, чтобы до отца дошла весь потенциал проблемы, которую он может раздуть. — «Лесные братья» — это не просто кучка бандитов из подворотни. Это организованная, вооруженная структура, ведущая партизанскую войну против государства. Они — террористы. Официально признанные Империей враги короны.

Я сделал короткую паузу, глядя прямо ему в глаза.

— Если мы попытаемся провернуть все «тихо»… Если мы, аристократический род, тайно переведем миллионы рублей на счета или передадим наличными радикальной эльфийской группировке… И если об этом узнает Служба Безопасности — а они узнают, такие суммы бесследно не исчезают, — знаешь, что с нами будет?

Отец стиснул челюсти, но ничего не ответил.

— Нам прилепят государственную измену, — жестко констатировал я. — Статью о спонсировании терроризма. Прямое финансирование врагов Империи во время вялотекущего вооруженного конфликта. Нас не будут слушать. Никто не станет входить в наше положение и жалеть убитого горем отца. Нас лишат титулов, заморозят все счета, конфискуют имущество, а нас с тобой отправят на урановые рудники.

Андрей Иванович побледнел.

— А нам такого не надо, отец. Ну вот вообще не надо, — добавил я уже чуть мягче, но все так же непреклонно. — Я не позволю уничтожить род Громовых из-за отчаянной попытки сыграть в благородство с террористами. И самое главное — нет никаких гарантий, что, получив деньги, они отпустят Дмитрия живым. Предателей и спонсоров никто не уважает. Поэтому я попробую связаться со структурами. Мы сделаем все официально, под их контролем. А дальше будем разбираться по ситуации, шаг за шагом.

В кабинете повисла тишина. Отец опустил взгляд на свои руки, сцепленные перед собой в замок. Он понимал, что я прав, но принять тот факт, что жизнь его старшего сына будет зависеть от спецслужб, ему было невыносимо тяжело.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще, возможно, попытаться найти компромисс или хотя бы отсрочить мое решение, но в этот момент в коридоре послышались шаги.

В дверь кабинета робко, но настойчиво постучали. Ручка медленно повернулась, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял Григорий Палыч.

Старый дворецкий, обычно всегда державший идеальную осанку и сохранявший невозмутимое выражение лица в любых ситуациях, сейчас выглядел откровенно растерянным. Он переминался с ноги на ногу, словно не решаясь переступить порог кабинета.

— Что такое, Гриша? — с заметным раздражением в голосе спросил Андрей Иванович, недовольный тем, что наш тяжелый разговор прервали. — Заходи уже.

Григорий Палыч тяжело сглотнул.

— Андрей Иванович… — начал он надтреснутым голосом, делая несколько неуверенных шагов и подходя к дубовому столу. — Тут еще письмо пришло.

Мы с отцом мгновенно переглянулись. Взгляд Андрея Ивановича метнулся ко мне, полный тревоги, а затем вернулся к дворецкому. Я внутренне напрягся, готовясь к любому развитию событий. Второе послание за столь короткий срок не сулило ничего хорошего.

Палыч медленно протянул отцу бумагу.

Мне даже не нужно было брать ее в руки, чтобы узнать материал. Это был точно такой же кусок плотного, грубо выделанного пергамента, с неровными, словно оборванными в спешке краями. Точно такая же желтоватая фактура, покрытая разводами въевшейся грязи.