Книга Первый инженер императора I, страница 63 – Александр Вольт

Поначалу он пытался оправдаться тем, что у всех, а тем более у барона, должны быть свои собственные покои, но это всё было лишь отговорками. У старика бегущая строка на лбу появлялась, как только речь заходила о ковке и работе с металлом. Но я его не осуждал за это.

Мы договорились проснуться рано утром, запрячь лошадей и повозку, дабы вернуться в Великий Новгород, получить список потребностей города, которые не могли удовлетворить местные мастера, затем взять сырье и отправиться домой.

Между делом я прошёлся по поместью и отметил на наспех составленном плане строения те места и комнаты, через которые могли проникать лютокрысы.

Для надёжных ловушек с натяжными механизмами мне не хватало пружин. Чтобы их изготовить, была необходима тонкая металлическая проволока, дабы затем скрутить её и придать упругости. К сожалению, ничего подобного я не нашёл.

Поэтому я просто прогулялся по заброшенному саду и собрал хворост, отобрав крепкие толстые ветви. Немного их обтесав, я позвал Василя и ещё двоих мужчин. Я показал им на схеме, где следует вбить колья и как можно лучше заделать дыры в стенах.

Да, для такого грызуна-переростка толстая палка — просто смешная преграда, но на какое-то время этого должно хватить. Хотя бы на одну ночь. А там, не ровен час, кто-нибудь из нас проснётся от «точащего» звука и прогонит тварь.

Сказано — сделано.

Ночь прошла спокойно.

Как только небо окрасилось в бледно-серые тона, мы с Михалычем выехали. Я передал поводья кузнецу, а сам сидел рядом и на небольшом прямоугольном планшете из куска доски пытался начертить станок, при помощи которого мы сможем делать пружины вручную. Можно было бы обойтись обычной ручной намоткой на какой-нибудь продолговатый штифт, но такой способ отнял бы не просто уйму, а непростительно много времени.

А значит, он мне не подходил.

От чрезмерного напряжения голова начинала гудеть, поэтому я откладывал своё занятие и просто сидел, откинувшись на козлах, стараясь дышать ровно. Не знаю почему, но мне казалось, что это помогало. Главное, что тиски, которые сдавливали голову по бокам, ослабляли хватку.

— Опять хандришь? — осведомился Андрей Михайлович.

— Немного, — ответил я, не открывая глаз.

— Может, тебе травки какой пожевать? Ну, я не знаю, коры дуба, там. Ромашки, может?

Я усмехнулся.

— Может, сразу мухомора или волчьих ягод? — спросил я, не скрывая широкой улыбки.

— Да тьху на тебя, дурья башка! — тут же завёлся кузнец. — Чтоб ты жил триста лет и на триста первом помер!

— Мне, батенька Андрей Михайлович, через пару лет вроде как за пятую сотню стукнет. Так что ты поаккуратнее с выражениями, — подшучивал я дальше.

— Ну, тогда на шестьсот первом! — не унимался кузнец, отчего меня пробивало дальше на смех. — Приехали, — проворчал он, когда лошади встали на мосту и застучали копытами по брусчатке. Герса, которую я тогда наспех наладил, стояла на месте в поднятом положении, и я искренне надеялся, что её будут хотя бы изредка смазывать и осматривать.

Хотя, в идеале, следовало бы об этом сказать монарху.

В воротах нас никто не остановил для досмотра, хотя проверять-то было и нечего.

— А я вас ждал, — возник из ниоткуда невысокий мужчина во фраке с париком в виде кудрей и пенсне на носу. Он выглядел настолько карикатурно, что я, честное слово, поначалу и не поверил, что он реален. Подумал, что голову напекло, пока ехали.