Книга Первый инженер императора I, страница 8 – Александр Вольт

Государь снова бросил на меня удивленный взгляд из-под косматых бровей, словно не ко мне обращался, и продолжил скрипеть пером.

За время, что я провел в этом чудесном мире, а это около трех месяцев, я многое повидал. Пожил в землянке, поработал подмастерьем у кузнеца, научился более или менее сносно общаться с местными жителями и даже привык к их «простяцкому» языку.

Правда, привык — это громко сказано, он по-прежнему звучал для меня диковато. А так как иных жителей я еще не слышал, поскольку за пределы Великого Новгорода не выбирался, то смахивал подобную манеру речи еще и на акцент. Свою же манеру речи оправдывал тем же.

Кузнец, кстати, оказался весьма необычным стариком. И, что удивительно, он, оказывается, когда-то был инженером, как и я. Правда, времена эти давно прошли, и он притворялся простым кузнецом, чтобы его никто не трогал. Именно он меня и приютил, когда я появился, словно снег на голову. Вернее будет сказать, что мы столкнулись с ним в лесу.

Я как раз собирал маслята, чтобы было чем поужинать, а он брел, собирая валежник. Так и столкнулись задницами. Вид у меня, наверное, был не просто ошарашивающий, а прямо пугающий. Сначала глаза Михалыча распахнулись, словно черта увидел, зрачки расширились, а лицо вытянулось в немом ужасе. Надо было видеть его лицо в тот момент. Это действительно было смешно.

Я уж думал, что его удар хватит прямо там, но ничего. Психика у старика крепкой оказалась. Я же на тот момент выживал, как Робинзон Крузо. Выкопал при помощи подручных инструментов землянку. Самодельная мотыга из палок, лозы и камней, и подобия лопаты смастерить удалось без труда.

Но, буду честен, пришлось позаимствовать у местных крестьян, что жили у окраины города, вдоль деревянных стен, топор и кресало, чтобы хоть как-то облегчить себе труд.

Естественно, что я вернул то, что взял, когда перебрался к кузнецу. Я ж не вор какой-нибудь.

Собственно, именно Михалыч, а конкретно Андрей Михайлович Кулибин и помог мне освоиться, приютив молодого парня, как подмастерье.

А так как ничего, кроме собственного имени я почти не помнил, то мы с Михалычем договорились, что будем представлять меня, как Кулибина Александра Ивановича. Дескать я его племянник, что перебрался к дядюшке, так как родной отец скончался от неизвестной хвори, а матери с детства не видал.

Вот и прибился к самому близкому родственнику обучаться кузнечному делу. А то, что мне двадцать и давно уже должен был обучиться хоть чему… ну так и в подмастерьях ходили много лет, чего уж поделать.

На самом деле помнил я многое. Как минимум то, что ложился в криокамеру для того, чтобы спастись от неминуемой болезни, которая медленно, но верно вела к одному итогу. И звали меня действительно Александр.

Я был первым инженером в своем двадцать первом веке, которому внедрили специальный имплант в мозг, чтобы улучшить мои аналитические способности и возможности решения задач механики. И, возможно, решить те проблемы, над которыми мы очень долго трудились и не могли найти ответа.

Откуда взялся этот имплант — я не знал. Меня просто поставили перед фактом в собственном НИИ. В целом, я мог понять почему моя кандидатура была самой приемлемой. Одинокий молодой парень без семьи, но с выдающимся интеллектом. Если все выйдет — новое научное светило. А если нет, то никто и не узнает.