Книга Первый инженер императора IV, страница 124 – Александр Вольт

Силы покидали меня. Я видел, как в его глазах загорается триумф. Он почти победил. Он почти сломал меня.

Нет.

Эта мысль, последняя, отчаянная, вспыхнула в угасающем сознании. Нет. Я не сдамся. Не здесь. Не так.

Я вспомнил все. Похищение Риты. Схватку с тварями в лесу. Схватку с этой троицей. Схватку с Цепешем в Старом Городе. Бой в ущелье. Лица моих людей, полные страха и надежды. Ответственность, лежавшую на моих плечах. И ярость. Чистая ярость снова вспыхнула во мне, но на этот раз — с удесятеренной силой.

Я перестал бороться. Перестал сопротивляться. Я просто отпустил. Отпустил все. Контроль, разум, страх, боль. Все, что делало меня человеком. Остался лишь огонь. Чистый, первородный, всепоглощающий огонь.

Я почувствовал, как он вырывается из меня. Не просто пламя, окутывающее тело. Нет. Это была вспышка. Взрыв. Словно внутри меня взорвалась сверхновая звезда.

Мир исчез. Остался только свет. Белый, слепящий, абсолютный. И жар. Невероятный, немыслимый жар, способный плавить сам камень.

Я не слышал крика Фтанга. Не слышал криков дикарей, которым не повезло оказаться рядом. Я не слышал ничего. Только рев всепоглощающего пламени, которое было теперь мной.

Когда свет погас, когда я снова смог видеть, вокруг меня было… пусто. На выжженной, почерневшей земле, в радиусе нескольких десятков метров, не было ничего. Ни Фтанга. Ни дикарей, стоявших рядом. Ни даже их обгоревших трупов.

Они просто испарились. Превратились в пепел, в ничто. Как там говорится? Не осталось даже мокрого места? Так и получилось.

Я посмотрел на свои руки. Черные узоры на правой руке светились теперь не просто голубым, а ярко-белым светом, и казалось, что они стали частью моей кожи. Словно сама раскаленная лава текла по телу.

Я поднял голову. Битва замерла. Все — и мои воины, и остатки орды — смотрели на меня с ужасом. Дикари, потеряв не только своего самого сильного воина, но и, видимо, остатки своей отваги, дрогнули. Один, второй, третий… они начали пятиться, а затем, бросая оружие, развернулись и бросились бежать. В панике. В накатившем ужасе.

Я видел, как Скворцов, прекратив свою магическую дуэль с К’тулом, смотрит на меня с тревогой. Я видел, как Маргарита, победившая, видимо, своего ментального противника, с ужасом прижимает руки ко рту.

Но мне было все равно. Ярость ушла, но на ее место не пришло облегчение. Лишь гулкая, холодная пустота. И огонь. Огонь, который все еще жил во мне, который требовал еще. Еще жертв. Еще разрушения.

Я повернулся в сторону убегающих дикарей. И улыбнулся. Улыбкой демона, вышедшего на охоту.

И тут я увидел его. К’тул. Он стоял один, посреди поля боя, и смотрел на меня. В его древних глазах не было страха. Лишь холодный, расчетливый интерес. И он тоже улыбался.

Мой огонь, моя ярость, моя сила — все это рвалось к нему. Я чувствовал, как пламя снова разгорается, становится ярче, горячее. Я сделал шаг в его сторону.

— Саша! — крик Маргариты донесся до меня, словно издалека, сквозь рев огня в ушах.

Но я не слушал. Я видел только свою цель. И я шел к ней, оставляя за собой выжженную землю. Битва за ущелье, возможно, и была закончена. Но вот моя битва только началась.

[мэтр Скворцов]

Дуэль магов не была похожа на яростную, кровавую рубку, что кипела в солдатской суматохе. Нет. Это был танец. Смертельный, изящный, почти беззвучный танец двух древних сил, отточенный веками практики.