Книга Первый инженер императора IV, страница 41 – Александр Вольт

Картина, открывшаяся мне, заставила на мгновение замереть от удивления, а затем — расхохотаться в голос. Мэтр Скворцов, один из самых могущественных магов, которых я знал, мудрец, чей возраст исчислялся веками, стоял на небольшой деревянной стремянке и… красил стену своего домика.

На нем был какой-то старый, заляпанный белой краской балахон, на голове — нелепый соломенный брыль, видимо, для защиты от солнца. Его лицо, руки, даже кончик его седой бороды — все было перепачкано краской. В одной руке он держал банку, в другой — широкую кисть, которой он с деловитым видом, старательно и методично, наносил на стену свежий слой зеленой краски.

Он выглядел не как могущественный чародей, а как обычный, добродушный пенсионер, решивший на досуге подновить свой дачный домик. Этот контраст был настолько разительным, что я не мог сдержать смеха.

Скворцов, услышав мой смех, медленно повернул голову. Его синие глаза, как всегда, были спокойны, но в них плясали веселые искорки.

— Чему смеешься, барон? — спросил он, не прекращая своего занятия. — Негоже, знаешь ли, над трудом праведным потешаться. Дом, он заботы требует. Даже если он — пространственный карман. Фасад, он на то и фасад, чтобы прилично выглядеть.

— Простите, мэтр, — я постарался придать своему голосу серьезности, хотя уголки губ все еще предательски подрагивали. — Просто… вид у вас весьма… колоритный. Но я не за этим. Вы нужны мне в поместье. Срочно. Кажется, я совершил невозможное.

Маг отложил кисть, медленно спустился со стремянки и вытер руки о тряпку, которая была не менее грязной, чем он сам. Он посмотрел на меня, и его улыбка стала шире.

— О, — он рассмеялся тихо, почти беззвучно, — сынок, то, что ты вчера ночью сотворил… это почувствовали все оставшиеся в живых маги на всей территории бывшей Империи. И не только маги. Я не удивлюсь, если отголоски этого всплеска докатились и до земель К’тула, где бы он сейчас ни был. Так что, да, барон, ты действительно совершил невозможное. И я бы очень хотел взглянуть на это своими глазами.

Он стянул с головы свой нелепый брыль, бросил его на землю, и, не говоря больше ни слова, направился к моей лошади.

— Поехали, — сказал он. — Не терпится увидеть, какую именно «кашу» ты там заварил. И, надеюсь, у тебя найдется, чем отмыть эту краску. А то, боюсь, в таком виде я произведу не самое лучшее впечатление на твоих людей.

Обратный путь в Хмарское прошел в молчании. Скворцов, казалось, снова погрузился в свои думы, а я… я просто наслаждался моментом. Мы ехали не спеша, моя лошадь, нагруженная мешками с металлоломом, шла шагом. Солнце уже поднялось высоко, заливая все вокруг теплым, осенним светом.

Когда мы подъехали к поместью, я увидел, что у моего кабинета, где стоял «Феникс», собралась почти вся наша община. Люди стояли плотным кольцом, с любопытством и опаской заглядывая под навес, где гудел черный куб.

Мы спешились. Скворцов, окинув взглядом толпу, а затем переведя взгляд на принтер, одобрительно хмыкнул.

— Ну что, барон, — он посмотрел на меня, — показывай свое чудо.

Мы подошли к «Фениксу». Он все так же ровно гудел, его индикаторы мерцали голубым светом. Из приемного отсека все еще шел едва заметный пар — результат переработки металла.

— ИскИн, — обратился я к принтеру, — каков статус выполнения задачи?