Книга Мастер Алгоритмов. Книга 0, страница 37 – Александр Вольт, Виктор Петровский

А все остальное — опять-таки создание контраста. Если бы прошлый Волконский решил изобразить исправление, он бы только потрепался, а решение отложил на «потом». Пока все не забудут. Я же предлагал исправить проблему еще вчера.

Это работало. По лицу Марии видно было, что работало.

— Конечно! Что делать? — оживленно спросила она. — Направить на согласование?

А вот хороший вопрос. Я над ним уже думал. Стандартная процедура, те самые семь кругов бюрократического ада, которые я вспомнил час назад, была неприемлема. Система распределения — это не лампочка, конечно, но даже ради нее ждать два месяца? Чтобы весь остаток зимы школьники мучились? Увольте. Мы пойдем другим путем. Тем, что покороче.

Итак, чтобы форсировать решение проблемы, был нужен веский повод. Реальная проблема в Школе №7, судя по документам, была неприятной, но не катастрофической. А значит, для системы она была недостаточно «срочной».

Только вот реальное положение дел мало кого интересовало. Во главе угла был Его Величество отчет, бумага, документ. Волконский эту нехитрую мудрость знал и всегда держал близко к сердцу, за ее счет и навариваясь.

И тут его опыт виделся полезным. Вся эта ситуация уже подняла целый пласт его грязной памяти, к которой я и обратился.

Итак, в подобных делах Волконский руководствовался этаким «принципом двух вопросов». Вопрос первый: что написать, чтобы добиться нужного результата? Вопрос второй: какова вероятность, что реальное положение дел проверят и меня прихватят за задницу?

Ответы на оба я знал. Пишем о «предаварийной ситуации», «угрозе каскадного отказа всей сети», «риске для жизни и здоровья детей», а вероятность проверки… Околонулевая. Никому оно не нужно.

Кто-то мог бы сказать: «Эй, Дима, да ты же сраный лицемер!» Я тут рассуждал о новой, честной жизни, строил планы по наведению порядка, а мой первый же шаг — это манипуляция, подлог, использование тех самых грязных бюрократических приемов, которыми промышлял Волконский. Так оно выглядело, думаю.

Но у меня подобных сомнений не было. Я не поступался своими принципами ни на йоту — наоборот, я им следовал. Волконский врал ради своей выгоды, плюя на последствия. Я — ради реального, полезного дела.

Кому станет лучше от слепого соблюдения протокола в данном случае? Чиновникам, которые поставят очередную галочку? Никому.

Кому станет хуже? Детям в седьмой школе, которые будут сидеть в холоде и с паршивым освещением еще два месяца. Сыграть по правилам этой системы означало бы признать ее правоту.

А я эту систему не признавал. И уж точно не собирался ей подчиняться, когда на кону стоял комфорт и здоровье людей, пусть даже незнакомых.

Главное было не забывать: апатия системы и ее неэффективность в данном случае играла мне на руку, но она же и была корнем проблемы. Мне бы не пришлось срезать углы, если бы официальные дороги были проложены по уму. Потому злоупотреблять махинациями и останавливаться на этом не следовало. Я собирался дороги перекладывать, а не нарушать правила до конца моей новой жизни.

— Мария Ивановна, вот что мы сделаем, — сказал я четким, командным тоном. — Первое: найдите мне, пожалуйста, всю техническую документацию по седьмой школе. Схемы их сети, тип установленных распределителей, все, что есть. Положите мне на стол.