Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.2, страница 129 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Я усмехнулся.

— Помню, помню. Долг платежом красен.

Я поставил сумку на пол, достал из нее сверток из толстой, вощеной бумаги. Развернул. Внутри, на листе пергамента, лежал он. Огромный, жирный, истекающий драгоценным соком кусок белуги, купленный в самой дорогой купеческой лавке города по дороге домой.

Я положил рыбу в его миску.

Баюн не бросился на еду. Он неторопливо, с видом сомелье, подошел, обнюхал рыбу. Затем поднял на меня свои глаза.

— Белуга, — констатировал он. — Недурно. Ты держишь свое слово, Дима. Редкое качество в наши дни.

И только после этого он, медленно, с чувством собственного достоинства, приступил к трапезе.

Я заварил себе чаю и сел за стол напротив. Просто смотрел, как Баюн, не торопясь, наслаждается своим царским ужином.

И молчал, собираясь с мыслями. Вопрос, который я собирался задать, был не из легких.

— Баюн… — начал я наконец. — Я тут думал. После всего этого… Когда я лежал в больнице… Я ведь чуть снова не умер.

Кот оторвался от еды и поднял на меня свои внимательные глаза. Он слушал.

— И я понял, что слишком легко… Слишком быстро смирился с тем, что никогда не вернусь домой. Просто сказал себе «я там мертв» и побежал дальше, решать проблемы. Но это… Это не так просто, как оказалось.

Я посмотрел на него.

— Скажи честно. Есть хоть какой-то, даже самый призрачный, самый безумный шанс? Вернуться.

Зачем я спрашивал? Он же уже отвечал мне. Сказал — нет, невозможно. Но… А вдруг? Вдруг есть что-то, о чем он тогда умолчал? Какая-то лазейка, какой-то запретный ритуал, какая-то древняя магия.

Я должен был знать.

Баюн закончил свою трапезу. Тщательно, с видом аристократа, вылизал сначала усы, потом лапу. И посмотрел на меня серьезно, без тени своего обычного сарказма.

— Физическое возвращение… — сказал он медленно. — Перенос этого тела, с твоей душой внутри, обратно в твой мир… Я по-прежнему считаю это невозможным. По крайней мере, на данном этапе развития магии.

Понятно. Надежда, которая на мгновение вспыхнула во мне, погасла.

— Но… — протянул он, и его глаза хитро блеснули в свете кухонной лампы.

Я резко поднял на него взгляд.

— Я ведь не все знаю, — продолжил он. — Я — древний, но не всеведущий. Я тут… Покопался в своей памяти. В самых дальних, самых пыльных ее уголках, куда не заглядывал уже пару столетий. И нашел кое-что любопытное.

— Что это значит? — прошептал я.

— Это значит, что, возможно, есть способ установить контакт. Не телом, а душой. Мыслью. Может быть, даже поговорить.

Он спрыгнул со стула, подошел ко мне и потерся о мою ногу.

— Есть у меня, скажем так, одна идея, которая тебе может понравиться. Но мне нужно время, чтобы ее обдумать. И проверить.

Я смотрел на этого старого, мудрого кота. Тоска не ушла. Но на ее место пришла новая, хрупкая, но от этого не менее сильная надежда.

Не на возвращение.

А на прощание. И, может быть, на встречу.

Я сидел в своем кресле, глядя в темное окно, и размышлял о словах Баюна. «Достучаться». Странная, безумная, но дающая надежду мысль.

В этот момент на столе тихо завибрировал мой телефон. Вспыхнул экран. Сообщение в мессенджере. От Ильи.

«Дмитрий Сергеевич! Мария сказала, вас выписали! Ура! Мы так волновались! Слушайте, раз вы уже на ногах, может, теперь-то отпразднуем? И запуск „Щита“, и… ну… и другие успехи заодно!»