Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 3 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Бандит не упал.

Его прикрыли. Двое мужиков из серого самохода покинули свою машину. Один из них спроецировал щит, о который разбилась молния Лаврентьева. Теперь расклад стал предельно ясен: группа эвакуации, прикрывающая своего стрелка. Трое опытных магов против двух обычных оперов… Ладно, одного обычного и одного не очень.

Тут бы еще можно было потягаться, но двое из ларца в благородство не играли. Минхронно ударили по самой уязвимой цели — лейтенанту Рыкову. Два тяжелых, серьезных ударных заклинания понеслись к Сане.

Лаврентьев попытался перекинуть свой барьер на напарника, сделать проекцию. Но третий бандит — огневик — только того и ждал, уже сформировав новое плетение, нацеленное прямо в капитана.

Вот и все. Света, небось, заждалась по ту сторону — и вот он, конец ее ожиданию.

Смертоносные заклинания достигли своих целей.

И тут же осыпались искрами.

Перед Рыковым и перед самим Лаврентьевым вспыхнули полупрозрачные щиты насыщенного янтарного цвета. Никогда еще капитан таких не видел, а видел всякое Плотность барьеров была невероятной — они поглотили удары наемников настолько легко, будто в них кинули горстями пуха.

Кто-то вмешался. Прикрыл их с Саней. Но кто? У кого вообще может быть такая силища, тем более в Каменограде?

Да какая разница. Главное — враг потерял инициативу.

Капитан действовал быстро. С левой врезал лучом концентрированного огня — такой же, каким минутой ранее орудовал преступник. Огневик ожидаемо вскинул руку, концентрируя всю защиту перед собой, чтобы принять этот удар.

А правая рука Лаврентьева взметнулась вверх, вычерчивая хитрую петлю. «Хлыст». Яркий, бело-фиолетовый жгут чистой энергии ушел по крутой дуге, огибая выставленный барьер огневика, и врезался ему прямо в незащищенный затылок.

Бандит рухнул на асфальт, как подкошенный.

Еще двое…

…Или нет.

Там, где какие-то мгновения назад стояли двое крепких мужчин в пуховиках, не было никого. Даже тел — то, что когда-то было их телами, теперь можно было в ведра собирать. Одни лоскуты.

Ни звука, ни вскрика. Тот таинственный союзник, что прикрыл полицейских янтарными щитами, разобрался с угрозой с пугающей, нечеловеческой эффективностью.

Кто же это, черт побери, такой?

— Палыч! Живой? — хрипло окликнул Рыков, выходя из-за служебного авто.

— Живой, — тяжело выдохнул капитан, переводя взгляд с разорванных останков на дымящуюся дыру на затылке поджигателя.

Вдали, прорезая ночной воздух, выли сирены пожарных расчетов и полиции. Во двор начали боязливо вываливаться разбуженные жители, кутаясь в пальто и одеяла, а иные смотрели из окон.

Люди кричали, показывали пальцами на тела. Но Дмитрия Волконского, чья квартира все еще горела — хотя и как-то странно, будто бы даже с меньшей силой, — среди толпы жильцов не наблюдалось.

* * *

Жар плавил саму реальность. Воздух нещадно жег глотку при каждом вдохе. На спине и правом плече запеклась ткань футболки — я чувствовал, как синтетика въедается в кожу, и ощущение совсем не из приятных.

Я сидел на полу, привалившись спиной к наглухо заваренной металлической двери. Впереди, отсекая меня от выбитого окна и спасительной улицы, ревела стена огня. Заклинание подпалило на совесть, гостиная охвачена огнем, коридор… Кухня пока еще нет, но это вопрос времени, что со спальней не понять. Пламя пожирало мебель, обои, книги, стремясь заполнить весь объем квартиры. Что не горело — гореть будет, без сомнений.