Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 78 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Декорации первобытного леса дрогнули и сменились залитой солнцем степью. Рядом с огромным представителем семейства кошачьиих появилась фигура человека в простой древнерусской одежде. Он смеялся, трепал кота по загривку, рассказывал какую-то историю.

И на какое-то мгновение — крошечную долю секунды по меркам вечности — Баюн повелся.

Я почувствовал, как колоссальное давление его воли ослабло. Океан чужой мощи отступил. Фамилиар замер, его янтарные глаза расширились. Он погрузился в эту иллюзию, позволив себе на мгновение уверовать в то, что величайшая трагедия его жизни оказалась лишь дурным сном.

Осознание того, что я творю, оказалось хуже любого ледяного океана, резануло по самой моей душе. Я резко сбросил концентрацию. Степь и смеющийся человек мгновенно растворились, вернув нас в исходный сумрак леса.

Баюн медленно повернул ко мне голову. В его взгляде я не мог прочитать совершенно ничего, ни тоски, ни гнева, ни одобрения. Ничего.

— Это было подло, безжалостнейший хозяин, — тихо произнес он.

Ни следа привычного сарказма. Черт бы побрал меня и мою наглость.

— Прости, Баюн, — я выдохнул, чувствуя себя так, словно только что ударил ребенка. Или обидел доброго друга. — Я думал…

Кот внезапно фыркнул, а затем его пасть растянулась в коротком, хриплом смешке.

— Ты думал абсолютно правильно.

Он сел на траву, обернув хвост вокруг лап.

— Я не в обиде, Дима, не переживай. Сам ведь говорил тебе: используй всё, что можешь. В настоящем бою правил нет. Враг выражений не выбирает и чувств не щадит, не щади и ты его.

— И всё равно как-то мерзко на душе, — признался я, глядя в сторону.

— Если мерзко на душе — значит, она у тебя есть, — философски заметил Баюн. — И, что важнее, она достаточно чиста, чтобы к мерзости не привыкнуть. Я же говорю, ты не нанес мне обиды. С тех пор утекло слишком много воды. Больше того, я рад. Рад, потому что ты теперь уж точно понял, как именно надо действовать.

Его слова попали в точку, ничего не могу сказать. Одно дело — услышать некоторое явление, знание о нем. Другое дело — понимание. И уже третье, самое важное — на собственном опыте этого явления испытание. Это бесценный урок, прочувствовать, как непоколебимая мощь противника обращается против него же не через силу, но благодаря тщательно подобранной эмоции и кропотливо сотканной иллюзии. С идеальным балансом меж конкретикой и пространством для толкования, чтобы уже само сознание противника могло продолжить линию наиболее убедительно.

Теперь я не просто знал. Я умел. Я был готов.

Я поднял взгляд на своего наставника.

— Ну что же, Баюн, — сказал я, отгоняя от себя остатки недовольства своим же грязным трюком. — Урок усвоен. В таком случае, выдвигаемся. Будем искать след Аристарха Ростовского.

Фамилиар одобрительно кивнул, и мы вместе шагнули за пределы тренировочного сна, возвращаясь в серую пустоту поиска.

* * *

Поиск Аристарха Ростовского среди бесчисленных спящих сознаний походил на попытку выцепить нужную радиостанцию в диапазоне, забитом сплошными помехами. То есть, сам я таким никогда не занимался, но именно такая аналогия пришла в голову, не знаю, насколько точная.

У нас имелись точные вводные: имя, эпоха жизни, частичный психологический профиль надменного некроманта, который я впитал из сновидения Воронцова. Я сосредоточился, мысленно высекая этот образ в серой пустоте. Баюн, находившийся рядом, помогал усиливать сигнал, вкладывая в это дело свой немалый магический потенциал.