Книга Мастер Алгоритмов. ver. 0.4, страница 79 – Александр Вольт, Виктор Петровский

Мы двигались по тончайшей нити ассоциаций. Мимо проносились сгустки чужих снов — обрывки чьих-то страхов, желаний, бытовых забот. Я отсекал их один за одним, как спам в почтовом ящике, игнорируя любой отклик, который не резонировал с заданными параметрами.

Искать пришлось долго. Душа некроманта, экстренно эвакуировавшаяся из готовившегося к прожарке тела три века назад, не спешила обнаруживать себя. На слишком глубинных уровнях сонного пространства она скрывалась, столь глубоко я еще не погружался.

И все же, след появился. Едва уловимое свечение в бесконечном ничто.

Мы потянулись к нему, и пространство вокруг начало уплотняться. Чем ближе мы подбирались к источнику, тем сильнее менялось ощущение среды.

Наконец, мы остановились. Грань сновидения, невидимая, но в то же время существующая, оказалась прямо перед нами.

И эта граница удивила меня. Я ожидал агрессии. Ждал, что спящий разум древнего мага встретит нас ощетинившимися бастионами, яростным сопротивлением или хотя бы ледяным предупреждением в духе «не влезай — убьет». Я мысленно готовился к противостоянию, собираясь пробивать враждебную защиту.

Но отклик оказался совершенно иным.

Он обманул все мои ожидания. Граница не источала ни злобы, ни угрозы. Наоборот. От нее веяло спокойным, почти домашним уютом. Гостеприимством. Она словно раскрывала объятия. Как там в песне пелось? «Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу».

И именно это странное гостеприимство пугало больше всего.

Это была очевидная, распахнутая настежь западня. Или… Или же трехсотлетнее одиночество на изнанке мира действительно доконало некроманта до такой степени, что он искренне радовался любым визитерам?

В любом случае, гостей здесь ждали, явно готовились к их приходу. Если бы грань источала агрессию, я бы только раззадорился, принял вызов без колебаний. «Не влезай, убьет!»? Ну давай, убивай, если сможешь, я лезу. А сейчас, перед этим распахнутым дружелюбием, я замер.

Засомневался.

Баюн, сидевший рядом в форме обычного крупного кота, шевельнул усами. Точно понял, что у меня на уме, и на душе.

«Это никуда не годится, Дима, — произнес он тихим, но веским телепатическим голосом. — Неуверенность — ключ к поражению. Вспомни урок. Если ты сомневаешься — он установит свою власть над тобой, просто навязав свои правила».

Я выдохнул, пытаясь сбросить наваждение.

— Знаю, — ответил я, глядя на мерцающую границу чужого разума. — Просто…

Фамилиар встал и в один плавный рывок вырос до размеров огромного кошачьего, каким был на нашей тренировке. Его глаза вспыхнули янтарным огнем.

— Дим, я с тобой, — отрезал Баюн, и в его голосе прозвучала древняя, первобытная мощь. — В этот раз я сдерживаться не буду.

Это заявление подействовало лучше любой ободряющей речи. Ощущение того, что мою спину прикрывает мифическое существо, готовое разорвать в клочья любую ментальную угрозу, придало мне всю уверенность, какая только была возможна.

Больше не осталось сомнений.

— Поехали, — коротко скомандовал я.

И шагнул в сон бессмертного некроманта.

* * *

Пересечь границу сновидения оказалось пугающе легко. Ни попыток вышвырнуть нас обратно в межсонье, ни даже пассивного сопротивления. Грань покорно расступалась перед нами, принимая гостей.

Мы очутились в длинном, светлом коридоре. Исключительно, невероятно реальном. Сон ощущался максимально заземленным, куда больше, чем в любом сне, что я заземлял лично. Каменный пол, устланный ковровой дорожкой, под ногами, картины на стенах, пейзаж за окном. Ощущения, запахи — буквально все.