Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 176 – Ричард Рубин

(тебе даже ТАЙНУ подвезли. да, это не компьютер, в который надо числа вводить, и путешествий во времени не будет, но зато есть загадочная консоль. почти артефакт!)

И двух кварталов не прошли, как Саёри взяла меня за руку. Абсолютно естественно, как будто так и должно быть. Может, вот почему именно ее скрипт подпихивал главному герою в подружки. Пусть даже в касте имелись и девчонки привлекательнее. Тараканов у Сайки в голове хватает, но все же по сравнению с остальными преимущества очевидны. Из нее не надо слова щипцами вытягивать, тянуться к ВЫСОКИМ стандартам или терпеть тычки и потоки словесного поноса. Превосходный вариант для такого тепловоза, как исходный Гару. А уж если его место займет человек с функционирующим мозгом… В моем случае даже чересчур активным. Ничем ее расстройство не триггерить, и все будет в шоколаде. Ничего сложного.

— Один парень, который часто со мной на физике сидит, Брок, говорит, что в этом году будет отмечать Хэллоуин, представляешь! У него родители уезжают куда-то за город, и он собирает тусовку дома… неофициальную, конечно, никто об этом знать не должен. Мне подруга по секрету сказала, она собирается пойти… и меня с собой зовет. И я подумала… Гару, а это что у тебя?

Неожиданный всплеск тревоги в ее голосе заставил меня остановиться. Тревоги и громкости.

— Где? Что такое? — спросил я.

— Н-на шее, — пояснила Саёри уже гораздо тише.

Я осторожно ощупал указанную область сначала слева, потом справа. Ничего особенного. Боль есть, но слабая и ноющая, очень хорошо знакомая — это остеохондроз так нарождается потихоньку. Для айтишника это профессиональная штука и для задрота, пожалуй, тоже. Но беспокойство-то у нее в голосе вполне настоящее, не шутка. Я взял мобильный и открыл камеру. И как только поймал удачный ракурс, аж сердце в пятки уронил.

На память о прошедшей ночи глава нашего клуба оставила мне на память не только милую записку и завтрак. Справа на шее красовалась смачная отметина. Утром там наверняка и следы зубов еще были. И как я не заметил ее, когда умывался?

(запросто. ты же был в таком зомби-режиме, что вполне мог на уроки без штанов уйти)

И даже заметь я ее, что бы сделал? Тональником замазал? Или гримом клоунским?

Молчание затянулось — Саёри больше ничего не говорила. Может, сообразила, что вопрос этот слишком личный. Я же снова расчехлил старое доброе колесо отмазок и теперь крутил-вертел его в поте лица. Но ничего более-менее удовлетворительного не подбиралось.

— Да черт знает, — сказал я наконец и вернул телефон в карман, — спал сегодня с открытым окном, потому что душно ночью было. Какая-нибудь летающая тварь залетела и тяпнула, наверное, вот след и остался.

(молись, чтобы эта тварь не залетела, Игорек, а то будешь потом алименты с зарплаты отчислять)

Версия, прямо скажем, вышла жалкая, как моя поделка из соломы и пластилина в первом классе на ИЗО. Я ей абсолютно не гордился, но промолчать было бы еще хуже.

— Понятно, — вздохнула Саёри, — будь осторожнее только, ладно?

— Буду, конечно, — пообещал я. Чувствовал себя последним гадом, — надо было купить какую-нибудь таблетку или фумигатор, пока у хозяйственного были.

Потом уже вспомнил, что при всем желании не смогли бы этого сделать, потому что магазин закрыт был. Но Саёри ничего не ответила. И вообще больше со мной не заговаривала до самого конца пути. Я к ней тоже не лез. Отчасти потому, что повода никак не находил, чтоб это не прозвучало по-дурацки, а отчасти потому что уж задумчивой она выглядела.