Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 62 – Ричард Рубин

Одинокие души. В замкнутом пространстве. Где год за годом не меняется ни-че-го.

Повезло, что песня на английском — переводить ничего не пришлось, иначе вышел бы корявый подстрочник, что-нибудь в духе одноголосого перевода с видеокассет. Завтра перепишу набело, чтоб с телефона не читать, и все. Девчонки точно оценят.

Молодец, Гарик, похвалил я себя, откладывая телефон в сторону. Теперь можешь отдохнуть.

Разбудил меня порыв ветра прямо в лицо. Я открыл глаза и обнаружил себя в аудитории литературного клуба. В окна падал бледный лунный свет, мягко шелестели деревья. Судя по всему, стояла самая середина ночи. Парты снова сдвинуты полукружком, как на собрании, в комнате, кроме меня — никого.

Это что-то новенькое. Лунатить доселе не доводилось, хотя, может, на фоне пережитого стресса всякое может начаться. В любом случае, пора отсюда валить.

Я попытался подняться со стула и не смог. Вся нижняя половина тела оказалась недвижима, будто где-то в районе поясницы перерубили кабель, по которому ходят нервные импульсы. Метнулся раз, другой, третий — результата ноль. Словно врос в проклятый стул, как моряки в корабль из байки про Филадельфийский эксперимент. Паршиво. Тогда не остается другого выхода, кроме как…

— Помогите! — заорал я во всю глотку, — Люди! Есть тут кто-нибудь? Слышите?

Не слышали. Только редкие птичьи крики за окном, шуршание листьев…

(и что-то еще)

Из кладовки, где Нацуки держала свой хентай, донесся… звон. Обычно такое хрен услышишь, но я сейчас был настолько на взводе, что все органы чувств обострились, как у марвеловского Сорвиголовы. Звон тем временем повторился и стал… ритмичным, что ли. Сперва это несколько озадачило, однако почти сразу я понял, что он напоминает.

Через несколько секунд к звону присоединился шорох одежды, и из темноты показался силуэт. Темнота его, кажется, ничуть не беспокоила, потому что двигался силуэт уверенно и легко. Опять я оказался прав. Ненавижу себя за это.

— Здравствуй, Гару, — произнесла Юри. В руках она снова держала поднос, но на сей раз чашек было две, а не пять.

— Не подскажешь, что за хрень происходит? — поинтересовался я, снова пытаясь подняться. Чертовы ноги не слушались. Чувствовал я себя игрушечным солдатиком, намертво приклеенным к подставке, — и вообще, раз уж ты здесь, не поможешь встать?

— Ты разве не читал объявление в чате, глупенький? — проворковала Юри, ставя передо мной чашку, — мы решили организовать внеочередное собрание. Чтобы… отпраздновать твое вступление в наши ряды так, как подобает.

Никакое объявление в чате я не читал — не до того было. Но говорить об этом не стал. Блеск в глазах Юри мне капец как не понравился. Лихорадочный он был, нездоровый.

— Да брось, — выдавил я хрипло, — обычное дело же. Зачем так стараться? Мне даже неловко как-то.

В ответ Юри рассмеялась — громко и протяжно. Словно смех причинял ей боль, и нужно было его вытолкнуть.

— Гару, право, какие между нами могут быть неловкости? Тебе нужно расслабиться. Выпей чаю, это очень успокаивает, по себе знаю. Я заварила сегодня кое-что из моей особой коллекции как раз для тебя.

Я покосился на стоявшую передо мной чашку. Понятия не имею, что она туда наплескала, но это точно не чай. Он таким темным и густым не бывает, сто пудов.