Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 64 – Ричард Рубин

— Гару, я хочу быть с тобой. Нет, даже не так. Я ХОЧУ БЫТЬ ТОБОЙ. Нам уготована наивысшая степень единства, та самая подлинная любовь, которая стирает в пыль, низводит в ничто любые преграды. Сначала мы познаем друг друга телесно, а потом, потом…

Тут Юри замерла. На ее лице появилось мечтательное выражение. Совсем как у девочки, которую спросили, какой подарок она желает получить от Деда Мороза на Новый Год. Я бы очень умилился… если бы не был напуган до усрачки. Ну и если бы не был близок к тому, чтоб спустить в штаны.

— Потом мы отринем телесность! — с жаром продолжила она, — и наши души сольются в вечном единении, так что даже боги не смогут сказать, где начинается один и заканчивается другой.

— Юри, — выдавил я, — ты классная, я вообще с удовольствием слился бы с тобой и все такое, но, может, мы как-нибудь потом это провернем, не?

В ответ она засмеялась. Сначала тихонько, но смех нарастал и в конце концов превратился в истерический хохот.

— Никакого «потом» у нас не будет, Гару, — наконец поведала мне Юри. По ее щекам бежали дорожки из слез. Рука в штанах набирала темп, — есть только здесь и сейчас. Я понимаю, ты боишься, я чувствую твой страх. Но это нормально, Гару, это естественно. Человек всегда боится ступить в неизведанное. Заглянуть в бездну, даже если он знает, что там ничего нет и быть не может. Маленький, паникующий мозг нарисует на холсте воображения самых жутких чудовищ, лишь бы не дать человеку освободиться из оков, созданных им самим. Но тебе… тебе не стоит бояться. Я рядом.

Она поцеловала меня в шею. Грубо, прикусив кожу зубами. Я зашипел — конечно, есть те, кто щас бы все отдал, чтоб оказаться на моем месте. Но лично меня боль никогда не заводила.

— Знаешь, я хочу признаться, — сказала Юри и наконец отошла от меня. Правда, спокойнее от этого не стало, потому что эта чокнутая направилась к подоконнику и стала копаться в своей школьной сумке, — когда Саёри сказала, что приведет к нам нового участника, я очень испугалась. Мне тяжело даются новые знакомства, я нервничаю, переживаю, даже плохо сплю по ночам… Все время думаю, что где-то могла бы выразиться иначе или вовсе промолчать. С людьми тяжело, Гару. Но ты — ты совсем другой. Всего двух встреч с тобой мне хватило для того, чтоб обрести новую себя! Тревоги, сомнения, тяготы — все это отныне забыто! Я больше не боюсь!

— Зато я боюсь, — признался я.

Юри наконец закончила рыться в сумке. Лунный свет блеснул на здоровенном лезвии. В нем было по меньшей мере сантиметров двадцать пять.

(вот и пиздец тебе пришел, Игорек. было честью играть вместе с вами, сэр)

Я рванулся еще раз в надежде, что паралич спал, и мое тело наконец начнет принимать сигналы полностью, а не по частям. Ничего подобного. Он, паскуда, даже усилился.

Теперь я и пальцем пошевелить не мог — оставалось только с ужасом наблюдать за Юри. Из коридора послышались посторонние звуки. Что-то шлепало и одновременно с тем волочилось по полу. Медленно, но равномерно. «Шлеп-шррх». Но я не придал этому значения. Не мог придать. Мозг полностью ушел в режим паники и отказывался нормально работать.

Юри не спешила. Знала, что никуда добыче от нее не деться. Полюбовалась клинком, проверила острие указательным пальцем. Слизнула выступившую каплю крови и, кивнув самой себе, вновь шагнула к моему стулу.