Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 06, страница 115 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Отсюда следует, что с этим явлением можно только смириться. К сожалению, с нагрузками, которые ложатся на врачей в современном мире, полностью искоренить эту проблему не получится.

Но ятрогения тоже бывает разной. Когда у пациента возникает аллергия на препарат, это очень лёгкая, сомнительная ятрогения. Когда пациенту становится хуже от лечения — это уже ятрогения средней тяжести.

Но когда хирурги забывают инструменты или вату в теле пациента, или же по вине врача и вовсе погибает человек, то это самая высшая степень ятрогении.

Убийство? Я бы так не сказал. Но многие могут с этим поспорить и будут правы.

— Что случилось с вашим пациентом, Такеда-сан? — спросил я.

— А вам до сих пор никто об этом не рассказал, Кацураги-сан? — вяло раскрыв глаза, спросил он.

— Я не интересовался. Всё-таки меня это не касается. Если вы не захотите рассказывать, то мы забудем об этой беседе, — уверил его я.

Но я чувствовал, что Такеда Дзюнпей очень хочет выговориться. И я не ошибся.

— Нет, Кацураги-сан, раз уж я сам начал этот разговор, то доведу его до конца, — вздохнул он и отпил сакэ прямо из бутылки.

Мой коллега скривился и поёжился, когда алкоголь достиг его желудка. Такеда уже чувствовал себя не лучшим образом, но я не стал его останавливать. Лишь чуть-чуть помогал его организму с помощью лекарской магии. Этого никто не мог заметить.

— Пенициллин, Кацураги-сан, — сказал он. — Вы ведь знаете, чем опасны антибиотики пенициллинового ряда?

— Часто у пациентов возникают на них аллергические реакции, — кивнул я.

— Верно. Это любой студент знает. Даже слишком любопытный школьник, который, опережая программу, лезет в темы фармакологии, может об этом знать, — заключил Такеда Дзюнпей.

Я уже начал догадываться, что произошло с пациентом моего коллеги, но было принято решение — не перебивать Дзюнпея. Это была исповедь, от которой врачу должно было стать лучше.

По крайней мере, я на это надеялся. К сожалению, психику лекарскими навыками я лечить не умел. Никто из магов-целителей в моём прошлом мире этому так и не научился.

— Однажды ко мне пришла пациентка, — начал рассказ Такеда. — Она была сестрой секретаря, который работает на девяносто пятом этаже. Типичная ситуация, Кацураги-сан. Внебольничная нижнедолевая пневмония! Я посоветовал ей госпитализироваться в инфекционное отделение. Мест у Окабэ Акиры тогда было навалом. Но, что вы думаете? Она написала отказ.

— Я часто встречаюсь с такими ситуациями, — кивнул я.

— Она сказала, что не может бросить работу. Даже не больничный уйти не может, — продолжил Такеда. — Сказала, что возьмёт отгул на три дня. Попросила меня, чтобы я привёл её в порядок за короткий срок. Понятное дело, таблетками это сделать невозможно. Но… Вот так «везение»! Она сказала, что умеет делать внутримышечные уколы. Сама себе колит витамины в бедро.

Я заметил, как Такеда Дзюнпей стиснул зубы. Он с трудом сдерживал нахлынувшие слёзы. Хоть вокруг нас вовсю полыхали огни праздника, мы с коллегой будто находились совсем в другом мире. Никто не видел нас, и мы не видели никого.

В комнате, заполненной десятками празднующих врачей, мы с Такеда Дзюнпеем чувствовали себя так, будто находились в зале вдвоём.

— Не помню точно, как всё тогда завертелось… — произнёс он. — Кажется, кто-то отвлёк меня звонком. Кацураги-сан, честное слово, я был уверен, что проверил аллергологический анамнез пациентки. Клянусь!