Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 06, страница 116 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Такеда посмотрел мне в глаза, пытаясь найти там веру. И он её нашёл.

— Я положил трубку и назначил ей курс внутримышечных уколов антибиотиком. Цефтриаксоном, — объяснил Такеда. — А потом… Дома она уколола себе цефтриаксон и… Мне сообщили о произошедшем лишь через неделю, когда было проведено внутреннее расследование. К тому моменту я напрочь забыл, что принимал её у себя.

— Она умерла после первого укола? — спросил я.

— Анафилактический шок, — выдавил из себя Такеда Дзюнпей. — Пошла мощнейшая аллергическая реакция на антибиотик. Она жила одна. Едва смогла вызывать скорую. Но пока машина пыталась пробраться к ней через пробки, она умерла от удушья. Ей было всего тридцать пять лет, Кацураги-сан.

Такеда Дзюнпей не смог сдержаться. Слёзы полились по его щекам.

— Тридцать пять лет, Кацураги-сан… — повторял он. — Вся жизнь впереди! Если бы я тогда настоял, убедил её госпитализироваться…

— Такеда-сан, — попытался перебить его я.

— Или хотя бы проверил её аллергоанамнез, — продолжал он.

— Такеда-сан! — я потряс его за плечо, чем привёл врача в чувство. — Так из-за чего вы убиваетесь? Из-за того, что потеряли десятый ранг или из-за того, что от назначенного вами препарата погиб человек?

— Да плевать я хотел на этот ранг! — заявил он. — Если бы мне сейчас сказали, что она вернётся к жизни, но взамен мне придётся работать санитаром и всю жизнь менять памперсы пациентам… Я бы согласился, Кацураги-сан.

Теперь мне всё стало ясно. Его попытки отомстить Эитиро Кагами за понижение, стремление вернуться назад — на десятый ранг… Дело вовсе не в деньгах и не в гордыни. Такеда Дзюнпей борется с чувством вины и не знает, как от него избавиться. Пытается переложить его на других и утопиться в работе.

— Такеда-сан, так вы ничего не исправите, — сказал я. — Сколько ещё людей умерло по вашей вине?

— Что? — удивился он.

Мне показалось, что от моего вопроса он даже протрезвел.

— Вы кого-то ещё убили своими назначениями? — прямо спросил я.

— Нет, — замотал головой Такеда Дзюнпей. — Только её. Но разве этого мало?

— Здесь нет понятия мало или много, Такеда-сан. Но не забывайте, что вы также спасли множество людей от смерти. Сотни, если не тысячи.

Это тёмная сторона медицины. У каждого врача за всё его время работы в медицине умирают пациенты. Кто-то от своих болезней, а кто-то из-за ошибок. Второе происходит реже, но многие врачи винят себя за всё. Если пациент умирает от тяжёлой болезни, часто врач полагает, что это — его вина, поскольку именно он не смог помочь больному.

— Такеда-сан, вы слышали о Григории Антоновиче Захарьине? — спросил я.

— Что-что? — не понял меня Такеда Дзюнпей.

— Русский врач-терапевт, — объяснил я. — По мнению наших российских коллег ему принадлежит одна пословица, которую часто используют в медицинском сообществе.

— Я не слышал об этом враче, Кацураги-сан, — признался Такеда.

— Каждый раз, когда Григорий Антонович проезжал мимо кладбища, он отворачивался и закрывал лицо руками. Его спрашивали, почему он так делает. И знаете, что он отвечал?

Такеда помотал головой.

— «Знакомых стыжусь. Неловко. Многие из них у меня лечились!» — процитировал Захарьина я. — Отсюда и вышла русская пословица, Такеда-сан. У каждого врача есть своё кладбище.

— К чему вы это, Кацураги-сан? — оторопел Такеда Дзюнпей.