Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12, страница 8 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Кацураги-сан, я понимаю, что вам сейчас хочется поговорить со мной про «Фебрис-12» и прочее, но… Поймите, это — мой внук. Я не хочу, чтобы его посадили. Но боюсь, что в одиночку не справлюсь. А другим нашим коллегам я довериться не могу. Если отведу его к наркологу, вполне может так случиться, что данные передадут в полицию.

В Японии одни из самых строгих законов в мире касательно употребления наркотиков. В других странах сажают за хранение и распространение. В нашей стране же можно попасть в тюрьму и за употребление.

— Я помогу вам, не беспокойтесь, Окабэ-сан. Всё пройдёт конфиденциально. От меня никто ничего не узнает, — уверил инфекциониста я. — Когда вам будет удобно отвезти меня к внуку?

— Сегодня после приёма сможете? — Окабэ Акира устало протёр глаза. — Кошмар… Я не спал уже несколько дней. Постоянно думаю об этом. Мой сын с медициной никак не связан, у него своя сеть автомастерских. А внук… Если мы его потеряем, я никогда себе этого не прощу.

— Попробуем сделать всё, что возможно, — сказал я. — После приёма сразу приду к вам — и после этого поедем к вашему внуку. А после этого я очень рекомендую вам отдохнуть. Возьмите отгул, хотя бы два-три дня поспите спокойно. Сами же понимаете, разрушить нервную систему очень просто, а вот восстановить — это вопрос совсем другого калибра.

— Вы правы, Кацураги-сан, зайду сегодня к главному врачу. Не думаю, что Акихибэ-сан мне откажет, — ответил инфекционист. — Что-то у меня совсем уже нет сил работать. Ещё и дежурства — сами понимаете.

Мы договорились встретиться около главного входа в поликлинику, после чего я направился в свой кабинет. Там уже наверняка скопилась куча народу.

По дороге к своему этажу я думал о том, как мне предстоит лечить внука Окабэ Акиры. Это может оказаться крайне непросто. Если я не ошибаюсь, сябу раньше носил другое название. Филопон. Этот наркотик выдавали военным во времена Второй мировой войны. Как в виде пилюль, так и в виде инъекций. Одной из его основных особенностей было «обострение зрения». Это помогало многим военным, особенно лётчикам. Потому его также называли «кошачьи глаза».

Если история не врёт, в те времена его давали даже тем, кто трудился на производстве, чтобы увеличить эффективность их работы. Те же камикадзе, которые таранили на своих самолётах противников, нередко находились под воздействием этого препарата.

Правда, после войны его запретили, но тем, кто смог пережить войну, пришлось тяжко, поскольку этот препарат вызывал привыкание. По статистике почти два миллиона человек были зависимы от филопона, когда война подошла к концу.

Его запретили законодательство, однако, несложно догадаться, что с чёрного рынка он никуда не исчез.

С этими мыслями я прошёл мимо толпы своих пациентов и даже сам не заметил, как оказался в своём кабинете.

— Кацура-а-аги-сан! — протянула Сакамото Рин. — Как же хорошо, что вы вернулись! Я уже устала говорить о том, что нас с вами слишком часто разлучают. Будто нам и вовсе не суждено работать вместе!

— Да будет вам, Сакамото-сан, — рассмеялся я. — Меня не было всего… Месяц?

— Да, месяц! А перед Новым годом вы ещё на две недели уезжали. Кошмар какой-то, я мечусь между всеми врачами, которым требуется дополнительная помощь. А хотелось бы работать в своём кабинете! — заявила Сакамото Рин.