Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13, страница 104 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Я мысленно проник в самую глубь организма Дайсукэ Рётаро, промчался по коже и сосудам. И пришёл к выводу, что интуиция в очередной раз меня не подвела.

В его теле нет «Фебрис-12». В тот раз в машине инфекционной бригады я уничтожил его навсегда. Правда, это всё равно не даёт нам ответа на вопрос — а откуда же вообще взялась эта клиническая картина?

Что перед нами?

Имеет смысл проанализировать ситуацию ступенчато. И начать стоит с сыпи. Ведь она есть как во рту, так и на коже. Скорее всего, именно эти пятна стали причиной развития некроза в ротовой полости пациента.

— Окабэ-сан, а взгляните внимательнее на эти пятна, — предложил я. — Что они вам напоминают?

— Если вы про инфекцию…

— Нет. Я говорю о дерматологии. Об аллергических высыпаниях, — заявил я. — Как на ваш взгляд, похоже это на многоформную экссудативную эритему? Так называемую МЭЭ.

У Окабэ Акиры аж челюсть отпала. Разумеется, я не мог этого увидеть через защитный костюм, но ради интереса взглянул на него через «анализ». И не ошибся.

Похоже, инфекционист даже не сразу вспомнил, что это вообще за диагноз.

— А-а-а… — протянул он. — Это ведь аллергическая реакция, которая проявляется множеством высыпаний на коже, да? Помню, как-то раз доводилось видеть нечто подобное.

— А вы помните, к каким осложнениям приводит это высыпание? — произнёс я. — К язвенно-некротическому стоматиту Венсана. К тому, что мы видим сейчас во рту нашего пациента. Некроз — это осложнение аллергической реакции. Понимаете мою логику? Мы имеем дело не с вирусом, а с аллергией.

— Логично… Очень логично, Кацураги-сан!

Окабэ Акира даже развеселился, хотя радоваться было нечему. Но понять я его мог. Он только что осознал, что «Фебрис-12» не выберется из-за него за пределы клиники.

— Стойте, Кацураги-сан, но на что у него могла возникнуть аллергия в таких условиях? — спросил инфекционист. — Здесь хорошая вентиляция. Посуда, еда, одежда и ткань, из которой сделано постельное бельё — всё гипоаллергенное.

— Хороший вопрос! — вмешался в наш разговор Дайсукэ Рётаро. — Думаю, у меня аллергия на эту проклятую больницу! Я хочу выйти отсюда!

Я ещё раз надавил магией, чтобы он успокоился и продолжил разговор с Окабэ Акирой.

— Вы не учли самое главное, Окабэ-сан, — произнёс я. — А что насчёт лекарственных препаратов? Что сейчас принимает наш больной?

— Ну… — замялся Окабэ, а затем перешёл на шёпот. — Всё строго по рекомендациям ВОЗ. Руководство группы «Двенадцать» прислало мне методику, по которой стоит лечить таких пациентов. Набор из нескольких противовирусных.

— Из нескольких? — уточнил я. — И все в ударной дозе, верно?

— Что б меня… — вздохнул Окабэ. — Верно, Кацураги-сан.

— Тогда нам ещё повезло, что у него какой-нибудь синдром Стивенсона-Джонсона не развился, — покачал головой я.

А из этого аллергического синдрома обычно выбирается всего пятнадцать процентов. Остальные умирают. И это — не преувеличение, а голая статистика. Иногда даже самый безобидный лекарственный препарат может вызвать такой иммунный взрыв, что пациента становится практически невозможно спасти. Но чаще такое происходит только у аллергиков. Поэтому очень важно собирать анамнез и уточнять, какие препараты, продукты и прочие вещества вызывали у больного аллергические реакции.