Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 46 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Мы с Родригесом одновременно покинули лабораторию, но на этот раз он больше не язвил. По пути к комнатам коллега не произнёс ни слова. Готов поспорить, что сейчас он отойдёт от шока и всё равно напишет пару ласковых в «ВОЗ». Но репутацию он себе уже подпортил. Слушать его никто не будет.

Я всё никак не мог понять, с чего вдруг он так взъелся на меня. Только из-за этой истории про липовые сыворотки, которые якобы поставляют в Южную Америку?

Вряд ли. Такое ощущение, что за его агрессией кроется что-то ещё. Но его выходки и мотивация — это последнее, что меня сейчас беспокоит. Сейчас куда важнее выспаться перед завтрашним перелётом. В Южно-Сахалинске мне понадобится много сил.

На следующее утро Игорь Щербаков получил у Сорокина распечатку, в которой был описан маршрут, адрес и вся информация о нашем пациенте, включая его выписки из амбулаторных карт. Пока военные везли нас в аэропорт Владивостока, мы с коллегой изучали полученные документы.

— Дмитрий Сергеевич Дорничев, — прочитал вслух Щербаков. — Род деятельности — писатель. Ого! Интересно. Писателей я ещё не лечил. Так… Адрес глянем попозже. Кажется, он где-то на окраине города живёт. Придётся ещё от аэропорта долго добираться. Но ничего страшного, мне сказали, что он уже предупреждён о нашем визите и сможет встретиться с нами в любое время.

— Есть что-то интересное по его историям болезни? — спросил я. — Хронические заболевания? Аллергии, операции?

— Ничего особенного, — ответил Щербаков. — Он почти никогда за помощью не обращался, как я посмотрю. Одна госпитализация с переломом десять лет назад, удаление аппендицита шесть лет назад, и до лета прошлого года он больше никуда не обращался.

— А что случилось летом? — спросил я. — Профессор Романовский ведь упоминал, что он наблюдался по поводу какого-то аутоиммунного заболевания, в ходе чего и обнаружились антитела к «Фебрис-12».

— Да, здесь это описано, — кивнул Игорь. — Только никаких подробностей насчёт его заболевания нет. Диагноз так и не выставили. Наблюдался в связи с подозрением на системную красную волчанку, но этот вариант отмели. А почему вас так заинтересовал его анамнез, доктор Кацураги?

— Не хочу ничего упустить, — ответил я. — Важна каждая деталь. Мы ведь пока что не знаем, из-за чего он вообще родился с этим иммунитетом. Есть вероятность, что синтез антител передаётся сцеплено с каким-нибудь заболеванием.

— Хм, а ведь правда… — задумался Щербаков. — Всё-таки хорошо, что со мной в итоге отправили вас, а не доктора Родригеса. Только не говорите ему, что я это сказал.

— Я с ним вообще стараюсь лишний раз не разговаривать, — усмехнулся я.

Вскоре машина остановилась в аэропорту, билеты уже были куплены. Мы сели на борт и всего за полтора часа добрались до Южно-Сахалинска. Расстояние здесь примерно такое же, как от Владивостока до Токио.

На протяжении всего пути мы продолжали обсуждать потенциальные причины развития иммунитета. Хоть Щербаков и хирург, на темы других специальностей он тоже неплохого поддерживает разговор.

Хотя, если бы он не разбирался во всей медицине в целом, ему бы и не удалось дойти до финала олимпиады в Австралии и стать частью группы «Двенадцать».

Прибыв в Южно-Сахалинск, мы вызвали такси и поехали к дому Дорничева. Пациент жил на самой окраине города в частном доме. В итоге ехали мы даже дольше, чем летели. Под конец дорога нам уже наскучила, и мы начали делать ставки на тему того, какое заболевание может оказаться у нашего пациента.