Книга Чокнуться можно! Том 2, страница 48 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

В приёмном отделении началось самое интересное. Хирурги, которые и так были завалены работой, поспешили разбираться с Кузнецовым. Кого-то из своих пациентов даже перебросили на терапевтов. Все прекрасно понимали, что этому больному нужно помочь в первую очередь.

Правда, к сожалению, мотивированы они были не клинической картиной, а статусом пациента в городе. Я такое не понимаю, но не мне их судить.

— В шестую смотровую его везите! — скомандовал дежурный хирург. — Скорее! Кровь на анализ, УЗИ-аппарат готовьте. В экстренном порядке.

Макс остался стоять снаружи. Работы у него сегодня больше не было, как и у меня. Однако я свои дела ещё не закончил. Нужно выяснить, чем завершится этот вызов.

Возможно, я могу ещё чем-то помочь.

/СИНХРОНИЗАЦИЯ: 100%. АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН/

/ДИАГНОЗ: острый деструктивный панкреатит. Панкреонекроз в стадии геморрагического пропитывания. ПРОГНОЗ: летальный исход через 90–120 минут без радикального вмешательства/

Я тут же затормозил, а затем остановил дежурного хирурга. Быстро прочёл его имя на бейдже и заявил:

— Виктор Семёнович, стойте. Нельзя терять время. У него панкреонекроз. Геморрагический.

Дежурный взглянул на меня как на сумасшедшего. И кажется, он мне не поверил.

— Слушайте, Астахов, дальше мы сами как-нибудь справимся. Вы и так уже достаточно сделали. Сейчас проверим всё на УЗИ, а потом…

— Поздно проверять! — настоял я. — Догоните санитаров, взгляните на его живот. Там были пятна. Своими глазами видел. Думаю, вы сами прекрасно понимаете, что это за симптом. Его оперировать нужно, и срочно. Я не пытаюсь навязывать вам мнение. Просто даю совет.

Он лишь молча кивнул, но всё же решил сделать по-своему. Ушёл в смотровую. Его не было пару минут, но вскоре Виктор Семёнович выскочил в коридор, будто в смотровой на него кто-то накинулся. Тут же подбежал ко мне.

— Подтвердился диагноз, — зачем-то безостановочно кивая, прошептал он. — Вы были правы, Алексей Сергеевич.

— Рад, что вы убедились, — коротко ответил я.

Хирургию как науку я знаю плохо. Заприметил эти пятна ещё в доме Кузнецова, но не смог сходу вспомнить, о чём говорит этот симптом. Хорошо, что эта мысль пришла ко мне уже здесь. Иначе бы без моего пинка хирурги провозились бы с диагностикой куда дольше.

Слишком много молодых специалистов в отделении. Опыта им пока не хватает.

— Но у нас очень большая проблема, — дежурный почему-то решил рассказать об этом именно мне. Будто ему выговориться захотелось.

— Какая проблема? — перебил его я. — Оперировать надо!

— Так некому! — у него аж голос охрип от отчаяния. — Шигаев сейчас в отпуске, вторые сутки в отъезде. Только он с таким работать может. А мы… Мы не справимся. Честно. Его надо в область, в Саратов. Но ехать далеко! К операции нужно приступить максимум через час, иначе процесс уже будет необратим. Видимо, санавиацию вызывать придётся… Ни один человек его за час до Саратова не довезёт.

И тут я понял, что выход у нас только один.

— Довезёт, — уверенно сказал я. — Есть у меня водитель на примете. Ручаюсь за него. Связывайтесь с областью, пусть готовят операционную.

Через пять минут я уже стоял перед Максом и заведующим скорой, которого пришлось вызвать, чтобы принять это рискованное решение.

— Да вы с ума сошли оба! — прокричал Михал Михалыч. — Я не буду подписывать путевой лист. Он его не довезёт. Тем более… Скандал ведь уже был? Хотите, чтобы он повторился?