Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 106 – Лира Велена

— Маленькая чертовка. — Его палец прошёлся по моей скуле, спустился к шее, к ключице, остановился на груди, обводя сосок. Один круг. Второй. Я выгнулась, ловя мимолетное прикосновение, как наркоманка — дозу, как утопающая — глоток воздуха. — Василина, не скрою, твой призыв работает буквально, по одному щелчку пальцев, полагаю, тебе это известно. И так открыто… так нагло этим пользоваться…

— Ты о чём? — выдохнула я, наслаждаясь тяжестью нависшего тела, от которого исходил жар, плавящий остатки стыда.

— Думаю, всё же не стоит откладывать воспитательную профилактику. Ибо в будущем ты должна понимать, как может сработать провокация или случайность, как ты выразилась.

Аким более не медлил.

Стоило мужской ладони лечь на мою талию — широкой, горячей, с шершавыми подушечками пальцев, — внешнее окружение перестало существовать.

Он поцеловал меня. Целовал долго и глубоко. Его язык встречался с моим, и я таяла, текла, растворялась, забывая, где мы, кто мы, почему я должна его ненавидеть.

В этом поцелуе не было спешки — только всепоглощающая, первобытная жадность.

Его руки путешествовали по плечам, по груди, по животу, по бёдрам. Везде, где проходили пальцы, кожа загоралась, требуя продолжения. Я прижималась, ловила каждое касание, как откровение. Шум океана стал в такт сердцу. Жасминовый запах сгустился до физической духоты.

— Я хочу тебя, — слова упали в раскалённый воздух, как капли расплавленного металла. — Здесь, и прямо сейчас.

— Тебе вроде ехать нужно.

— Пока не услышу, как ты выкрикиваешь мое имя, я никуда не поеду.

Вместо ответа я сама развязала низ бикини. Бесстыдно. Глядя ему в глаза. Стянула ткань и отбросила в сторону.

Полностью обнажённая, я лежала перед ним, и ветер с океана касался самых сокровенных мест, а давящий взгляд мужчины печатал по мне невидимыми, но ощутимыми следами.

Он выдохнул сдавленно, будто у него перехватило дыхание. Опустился на колени перед шезлонгом.

— Роскошная, — прохрипел по слогам, отчего у меня заломило в груди.

И опустил голову между моих ног.

Поцелуй туда — и я забыла, как дышать. Уши накрыло белым шумом от влажного и настойчивого языка.

Аким не спешил. Он изучал меня, будто в первый раз, будто заново открывал каждую складочку, каждую деталь, которую до этого упустил.

Я вцепилась в его волосы, зарываясь пальцами в тёмные пряди, притягивая ближе, требуя больше. Волосы оказались мягкими, но жёсткими у корней — я чувствовала эту текстуру подушечками пальцев, и это добавляло новое измерение к происходящему.

Он подчинился. Язык проникал внутрь, ласкал нежные стенки, дразнил чувствительные точки, то приближаясь, то отступая, создавая ритм, от которого мышцы живота начинали сокращаться в предвкушении. Его пальцы сжали мои бёдра, разводя шире, открывая для солнца и его губам — безжалостно, властно, что я почувствовала себя одновременно уязвимой и всесильной.

— Аким… — простонала я, не сдерживая низких хрипов, сломленных наслаждением.

Он зарычал в ответ. Вибрация прошла через всё тело, концентрируясь внизу живота обжигающей пульсацией, заставляя меня выгибаться навстречу этому звуку.

Сосредоточившись на клиторе, мужчина обводил языком, втягивал, посасывал, надавливал — в ритме, который сводил с ума, стирая границы между болью и удовольствием.