Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 110 – Лира Велена

— Я просто наблюдательна.

— Что меня выдало?

— Ты пьёшь виски с одним кубиком льда, но кубик уже растаял, а ты всё держишь стакан в левой руке, хотя ты правша. — Киваю на его правую, лежащую на стойке. — Это значит, что ты не пьёшь, а делаешь вид. Ну как?

— Чего греха таить, ты меня размазала, и твоя дедукция похвальна.

— Твоя очередь.

Он медленно поставил стакан, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Взгляд стал иной, серьёзный, без игры.

— Ну а я буду банален. Меня интересует: почему богиня пришла в бар одна и заливается текилой? Семейный кризис?

— Кризис? У меня медовый месяц, если что.

— Упс. Я знатно облажался.

— Бывает.

— Тем более непонятно, как можно такое сокровище оставлять одну.

— Может, моя вторая половина здесь не при чём, а я просто ищу приключений, — играя бровями, выдала.

— Тогда я первый кандидат, который поможет с их поиском. — Он подвинулся ближе, и теперь между нами только воздух, который становится плотнее. — Я в этом баре каждый вечер, и ни разу здесь не было девушки, которая вынудила меня сказать больше десяти слов. Обычно, — поставил акцент, — обычно я слушаю, подливаю алкоголь, разводя одиноких дам на бабло. Верно подмечено, я хостес.

— Ну ок. Я не осуждаю.

— Черт. Теперь я просто обязан парировать.

— С какой целью?

— Для баланса. Хотя, пожалуй, я готов. Василина — твоё имя означает царица. Проницательная. Сногсшибательная. С развитым чувством справедливости и эмпатии. И могу поклясться: как только ты вошла в зал, я впервые в жизни забыл своё имя.

В этот момент свет на танцполе изменился — стал ярче, динамичнее, и голос ведущего разнёсся над толпой:

— Дамы и господа! Наш традиционный ночной конкурс! Лучший танец вечера! Главный приз — ужин на двоих при свечах в ресторане «Белый прибой»! Участвуют пары. Есть желающие?

Толпа зашумела. Пары начали выходить на импровизированный паркет — песок, утрамбованный до твёрдости асфальта, подсвеченный снизу тёплым оранжевым светом, который стелился по ногам, как жидкое золото.

Макс повернулся ко мне. В зелёных глазах горел огонь.

— Потанцуем?

— Я не танцую.

— Врёшь. У тебя походка танцовщицы. Бёдра работают, даже когда ты просто идёшь. Такое не нарабатывается в спортзале.

— Я замужем.

— А разве замужние женщины не танцуют? Или у твоего мужа есть пункт в брачном контракте: «Запрещено веселиться»?

Я усмехнулась от его настойчивости, в которой отсутствовало давление — только лёгкость, игра, приглашение.

— Я не буду с тобой спать, если ты на это рассчитываешь.

— Я рассчитываю на танец. — Он протянул руку. — Всё остальное — твоя фантазия.

— Хорошо, Макс, ты выиграл этот раунд. Что дальше?

— Дальше музыка и танцы.

Мы вышли на паркет. Свет гирлянд отражался в песке, создавая иллюзию звёзд под ногами. Макс развернул меня к себе, положил руку на талию — чуть выше, чем следовало бы, но не нагло, а как-то естественно. Ладонь легла ровно там, где ткань топа заканчивалась и начиналась кожа.

— Слушай ритм, — сказал он, наклоняясь к уху. Твёрдость в голосе придавала уверенности. — Не думай. Просто двигайся.

Музыка ударила — саксофон, конги, бас-гитара, и все звуки смешаны с басами.

Я закрыла глаза. И поплыла.

Мы танцевали сальсу. Или что-то, что очень на неё походило — сплав страсти и огня. Я просто двигалась — бёдрами, плечами, руками, каждым дюймом тела. Макс вёл уверенно, давая пространство для импровизации. Его ладонь скользила по моей спине — вверх-вниз, обжигая, я откидывалась, он подхватывал, возвращал, кружил.