Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 43 – Лира Велена

Адель. Бывшая жена Акима. Её черное платье казалось не просто чёрным — оно было отсутствием цвета, пустотой, вырезанной в форме идеального женского тела. Платье настолько простое, что становилось вызывающим.

Она изменилась. Из брюнетки в платиновую блондинку, её светлые, почти белые волосы собраны в безупречный узел. Лицо — маска спокойствия, и слишком бледное. Казалось, она никого не замечала, девушка пристально смотрела на Акима.

И тут воздух в зале переменился окончательно. Музыка стихла на высокой ноте. Все взгляды, как по команде, притянулись к мраморной лестнице. Аким поднимался на подиум. Не шёл — восходил, с той же неотвратимостью, с какой поднимается прилив. Свет софитов лился на широкие плечи, отливая на смокинге синевой вороньего крыла.

Он взял микрофон. Тишина стала абсолютной.

— Господа. Минуту внимания. Отпущу на сегодня риторику, на прошлом мероприятии всё довольно емко было сказано. Но причины, по которым мы собрались, считаю нужным озвучить. Уважаемые акционеры, партнёры, коллеги, — раздался чистый и низкий тембр, безупречно поставленная речь заполнила всё пространство, дойдя до самого купола.

— Мы привыкли мерить успех цифрами. Активами. Процентами. Это язык, пожалуй, который мы понимаем идеально. Это азбука и догма нашего мира. Но есть и другая валюта. Не котируемая на бирже, несоизмеримая с материальным и оттого более ценная. Дерзость. Видение будущего. И… преданность делу, которая перерастает в нечто большее, чем просто работа, долг.

Сатаров делал паузы, вбивая каждое слово гвоздем в сознание слушателей. Словно переписывал реальность, и каждое его предложение обретало силу нового свода законов.

— Сегодня «СатаровКонсолидейт» стоит на пороге новой эпохи. И вести её вперёд, через какофонию конкуренции и вызовы времени, должен не просто эффективный управленец, и уж тем более не наёмный стратег… А человек, чьи амбиции — это не примитивная жажда власти, а глубинное стремление выстроить наследие на долгосрочной перспективе.

Мужчина оторвал взгляд от безликого марева лиц и медленно, с точностью прицела снайпера, перевёл его на меня. Я отчётливо увидела резкую вспышку синего пламени в глазах Акима, ту, что прожигала насквозь, как и любую попытку сопротивления.

— И потому официально объявляю, — усиленный микрофоном голос ударил по хрусталю, — с сегодняшнего дня все полномочия председателя правления «СатаровКонсолидейт», «СатаровБиосинтез», «РусановЛогистик», «КапиталФьючерс» приобретает неординарная личность. Она уже успела доказать, что не боится бросать вызов. Даже мне.

В зале пронёсся приглушённый гул. Я почувствовала, как пол под ногами качнулся и поплыл куда-то в сторону. Кровь отхлынула от лица, оставляя кожу липкой.

— Василина Багировна, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало не как обращение, а как тайный замысел, который он раскрыл. — Выходите. Прошу. Компания ждёт своего нового лидера.

Двести пар глаз вонзились в меня одновременно. Но я старалась абстрагироваться.

Все ощущения, весь фокус внимания сузились до узкой, бесконечно длинной дорожки от моего места до подиума и до его фигуры, стоящей в ослепительном свете софитов. Сердце взорвалось паникой, но я сделала первый шаг.

Я шла ногами, налитыми свинцом, на чистом автомате, слушая дикий танец пульса в висках и агонию сердца, выпрыгивающего из горла. Каждый шаг гудел в костях, отдавался в зубах. Я взбиралась по ступеням, каждая из которых казалась высотой в метр. И вот я рядом с ним. Свет прожекторов, многоярусных люстр выжёг сетчатку и всё вокруг, оставив только профиль выразительных черт лица и его протянутую руку.