Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 40 – Лира Велена

— Рада знакомству, — легкой улыбкой отбила оценивающий взгляд.

— Рад приветствовать вас. Вы всколыхнули наш серый мир бизнеса своей красотой, за что я вам премного благодарен.

— Что ж, надеюсь, не только моя красота послужит на общее благо компании, — начала я, но меня резко перебили.

— Надежда — у нас только и остаётся она. Я надеюсь, что слияние с компанией «Русанов Логистик» не приведёт к разорению, — вставил другой директор, тощий, с лицом аскета и моноклем в глазу. Он щурился, будто разглядывал меня под микроскопом. — Что означает безработицей для тысячи сотрудников, дитя.

— Вы не подумали, что это гениальный, многоходовый манёвр, господа? Я уверена, что Аким Артурович знает лучше, как поступать, не подвергнув рискам концерн. И, судя по всему, решение по слиянию принималось вами всеми, в том числе, так к чему сейчас сотрясать воздух.

— Браво. Ваша прямолинейность будоражит и обезоруживает.

Аким, будто уловив нить разговора сквозь гул зала и музыку, небрежно отстранился от Карамзина и направился к нашему кругу. Он шёл с Владиславом Кротовым. Не сквозь толпу. Он двигал само пространство, и люди расступались перед ним неосознанно.

Они замирали, отступали на полшага, и возникал идеально ровный, безмолвный коридор.

— Обсуждаем погоду, Марк Ильич? — спросил Кротов.

— Погоду? — хрипло усмехнулся старик. — Мы наблюдаем за тектоникой плит, — его взгляд, мутный и при этом невероятно пронзительный, скользнул по мне.

— Василина Багировна, — продолжил Кротов, — мои поздравления. Багир выбрал… яркую преемницу. Надеюсь, ваша яркость не окажется фейерверком — красиво, быстро и в пепел.

— Я предпочитаю сравнивать себя не с фейерверком, а с линзой, Владислав Геннадьевич, — отозвалась я, заставляя голос звучать твёрже. — Чтобы сфокусировать рассеянную энергию и направить её в нужную точку. Например, на укрепление тех самых «берегов».

— Линза? — вступил директор с моноклем, Щукин. — Опасный предмет. Может и сконцентрировать свет, и прожечь дыру насквозь. Вы кем видите себя в совете? Инструментом концентрации или источником возгорания?

— Тем, кто видит, куда дует ветер, господин Щукин, — парировала я. — И пока вы спорите о прочности старых стен, пора думать о том, как строить новые. «Русанов Логистик» — не угроза. Это свежий глоток воздуха. А Аким Артурович, — я бросила взгляд на Сатарова, — как раз тот, кто умеет держать баланс между традицией и риском.

Марк Ильич хмыкнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Смело. Багир бы аплодировал. Но помните, дитя: в этом зале аплодируют часто. А после — ждут первого промаха, чтобы разорвать в клочья.

— Довольно, господа, на сегодня достаточно, — вмешался Аким, и голос доносился тише звуков оркестра, но он начисто перекрыл все остальные в радиусе десяти метров. Он легко, почти дружески кивнул директорам, а затем его взгляд, тяжёлый и всевидящий, упал на меня. — Однако, Василина Багировна, я должен уточнить: что вы подразумеваете под свежим глотком воздуха? Вероятно, у вас есть план, как повысить капиталы компании от слияния?

— Безусловно, есть. И на ближайшем собрании в деталях продемонстрирую вам куда могут привести перспективы, Аким Артурович, — голос прозвучал из моих губ ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.