Книга Я тебя (не) забуду, страница 104 – Татьяна Никандрова

Я снова киваю. Словно заведенная.

Наверное, это какая-то бессознательная реакция на стресс.

— Ты говоришь какие-то совершенно безумные вещи, — снова обхватываю пальцами пульсирующие виски.

— Знаю, — усмехается, откидываясь на спинку кресла и проводя рукой по волосам. — Для меня это тоже дичь. По крайней мере, так казалось вначале. Но, если вдуматься, идея не так уж плоха. Вдруг окажется, что у нас идеальная совместимость?

— А если нет?

— Ну… тогда мы всегда можем начать ходить налево.

Хохотнув, Лейтман треплет меня по плечу, очевидно, пытаясь расслабить, но мне сейчас вообще не до смеха. Я продолжаю смотреть на него серьезно и с ужасом.

— Да шучу я, шучу! Что-то ты слишком загрузилась, Острая… Тебя же не на смертную казнь подписывают!

Ну, это как посмотреть…

— Короче, кончай париться и выдохни. Завтра у бати встреча с мэром. Думаю, разговор пойдет о твоем отце, — Александр поднимается на ноги и разминает шею.

— Правда?

Эта новость радует. Хотя на фоне недавних событий все же не производит такого уж сильного эффекта.

— Да. Я не силен в политических играх, но, думается, мнение главного будет иметь вес.

— Надеюсь. Спасибо, Саш.

— Мне-то за что? — беспечно пожимает плечами.

— За то, что не пытаешься казаться лучше, чем есть, — выдавливаю слабую улыбку.

— Ну этим я никогда не грешил, — Лейтман убирает невидимую ворсинку у себя с груди и снова направляет на меня взгляд. — Ну ладно, я отчаливаю. Чувствуется, тебе очень хочется остаться одной.

Я не спорю. Ибо так оно и есть.

— До встречи, Острая.

Он наклоняется и прежде, чем я успеваю среагировать, запечатлевает на моих губах быстрый мимолетный поцелуй.

А затем разворачивается и, не оглядываясь, вальяжно устремляется прочь.

Влада

Ночью маму рвет. Обильного, много, до желчи. Я дремлю рядом с ней, готовая в любой момент прийти на помощь: подставить таз, подать полотенце, принести лекарство, если потребуется.

Химиотерапия дается ей нелегко. Мучает слабость, одолевают тошнота и апатия. Да и внешний вид меняется далеко не в лучшую сторону. К последнему родительница относится достаточно философски, но я все равно замечаю, как она старается избегать лишних взглядов в зеркало. Чтобы не расстраиваться, наверное…

Под утро я — разбитая и совершенно невыспавшаяся — спускаюсь на первый этаж, чтобы дать указания повару и домработнице. Чищу зубы, делаю зарядку, одеваюсь в спортивный костюм и выхожу на прогулку, чтобы немного проветрить мозги и привести в порядок чувства.

Удивительно, но, несмотря на творящейся вокруг меня беспредел, жизнь идет своим чередом. Солнце встает на востоке и садится на западе. Птицы вьют гнезда и поют песни. Люди спешат на работу. Отрываются от земли самолеты. Рождаются дети.

И даже наш местный дворник, дядя Вася, по-прежнему прихрамывает на правую ногу, бодро волоча метлу.

В окружающем мире все по-старому, а в моем внутреннем — радикальный переворот. Я уже с трудом понимаю, что хорошо, что плохо. Кто друг — а кто враг. Моральные принципы трещат по швам. Привычные представления рушатся. А реальность, которая еще совсем недавно была такой простой и понятной, напоминает запутанный лабиринт…

Когда я возвращаюсь домой, то сразу ощущаю изменившуюся атмосферу. Мне навстречу выбегает запыхавшаяся Вилка и на одном дыхании выпаливает: