Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 16 – Мария Свами

«Что вдруг изменилось? — задавал он себе вопрос. — Откуда эта грусть, печаль и слёзы?»

— Наташа, объясни мне хоть что-нибудь. Я вообще ничего не понимаю, — мужчина дотронулся до её руки, и девушка одёрнула её, как будто он сделал ей больно.

— Ты даже не представляешь, Миллер, что ты натворил пять лет назад, — сдавленно, сквозь слёзы, шептала девушка, поднимаясь со скамейки. — Ты уничтожил её, так просто, по щелчку пальцев, — Наташа как-то странно поводила рукой у него перед носом.

— Почему сейчас? — спросила Наташа, резко отвернувшись.

— Что — сейчас? — не понял Глеб.

— Почему ты решил спросить об этом сейчас? Почему ты вообще спрашиваешь об этом меня? — Она слегка повысила голос, слёзы высохли, и глаза превратились в два горящих уголька.

— Я не понимаю, — мялся Глеб. — Объясни.

— Ты просто идиот. Ты знаешь об этом? — уже спокойно и как-то смиренно произнесла девушка. — Я больше ничего тебе говорить не буду. И не звони мне больше, считай, что та дверь для тебя навсегда захлопнулась.

Наташа развернулась и пошла прочь из парка, а затем резко остановилась и, развернувшись, сказала:

— Если бы эти вопросы ты задал тогда, пять лет назад, всё было бы по-другому, — девушка ещё раз на него пристально посмотрела и, тяжело вздохнув, вышла из парка.

Глеб остался сидеть на скамейке, ошеломлённый и растерянный. Слова Наташи эхом отдавались в голове: «Ты уничтожил её… Если бы ты спросил тогда…» Он пытался осмыслить сказанное, но мысли путались.

«Уничтожил её? Лизу? Но как? Ведь это она меня предала!» — в его сознании боролись противоречивые чувства: обида, гнев и — впервые за пять лет — проблеск сомнения.

Он вспомнил тот день: беспорядок в квартире, смех Лизы, грубый голос Миши… Но теперь в эту картину вплетались новые штрихи — слова Наташи, её слёзы, её упрёк.

Глеб поднялся со скамейки и медленно пошёл вдоль аллеи. В голове крутился один вопрос: «Что же на самом деле произошло пять лет назад?» Он вдруг осознал, что всё это время видел лишь одну сторону истории — свою боль, свою обиду, — и никогда не задумывался о том, что чувствовала Лиза.

«Может, я действительно что-то упустил? Может, всё было не так однозначно?» — эта мысль, едва появившись, заставила его остановиться. Впервые за долгое время он почувствовал не только горечь утраты, но и жгучее желание узнать правду — настоящую правду, а не ту, которую он сам себе придумал.

Наташа буквально выбежала из парка и, судорожно хватая воздух, остановилась.

— Как же так? — проговорила она тихо себе под нос. — Ничего не понимаю…

Девушка достала из сумочки телефон и набрала знакомый номер.

— Миша, здравствуй. Это Ната. Нам нужно поговорить срочно, — выпалила девушка, переводя сбившееся от волнения дыхание.

— Наташ, привет. Извини, но я занят. Чего такого срочного случилось? — с усмешкой спросил Субботин. — Опять страсти мексиканские везде мерещатся?

— Слушай, дорогой, не нужно со мной шутить. Я серьёзна, как никогда. Нам… нужно… поговорить, — ещё раз, но уже выделяя каждое слово, сказала Наташка.

— Хорошо, я тебя слушаю. Только давай побыстрей мысли излагай. Окей?

Наташа пару секунд думала и выпалила:

— Ко мне приезжал Миллер.

На другом конце провода раздался сухой кашель и приглушённая брань.

— Предупреждать же нужно, — продолжал кашлять Михаил. — Такое не говорят вот так, глупая.