Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 19 – Мария Свами

Лиза недоумённо смотрела на своего жениха и, протянув руки, хотела обнять, успокоить, а потом уже разбираться в природе его сегодняшнего поведения. Но, заметив это движение, Миллер крикнул:

— Не смей, не трогай меня больше! Никогда. Поняла? Я ненавижу тебя! — выпалил он.

Светлана Николаевна подбежала к Лизе и обняла её за плечи, видя, что девушка сейчас расплачется.

— Сынок, успокойся, прошу тебя, ты же Лизочку обижаешь, — пыталась вразумить отпрыска мать.

— Мама, я никогда на ней не женюсь. Не женюсь, потому что она… шлюха!

Лиза дёрнулась, как будто её ударили в самое больное место, и слегка качнулась. Слёзы ручьями потекли по щекам, руки задрожали, и она судорожно что-то убрала в карман джинсов, пытаясь побыстрее спрятать.

Страшное слово, как гром среди ясного неба, ударило по всем присутствующим. Глеб подошёл к ней нетвёрдой походкой, взглянул в глаза, а затем, взяв за подбородок, придвинул её лицо к своему и, словно гадкий плевок, снова обрушил на неё эту грязь:

— Ты слышала, шлюха.

Лиза стояла ещё несколько секунд, осознавая, что прямо сейчас самый дорогой в её жизни человек убил её одним только словом, кинутым как камень. Девушка печально взглянула на Андрея Артуровича, развернулась и пошла в сторону калитки. Она положила руку на плечо Светланы Николаевны, как бы успокаивая, и, остановившись у беседки, сняла обручальное кольцо и тихо положила на стол.

Наташка, не говоря ни слова, схватила сумки и догнала подругу, параллельно вызывая такси. У калитки Суворова задержалась, медленно повернулась и, наткнувшись на колючий взгляд теперь уже бывшего жениха, произнесла:

— Прощай.

И исчезла из их жизни ровно на пять лет.

— Глеб, здравствуй, — Андрей Артурович вошёл в кабинет и остановился, пристально всматриваясь в лицо старшего сына. — Ты сегодня рано. Не ожидал.

— Здравствуй, папа, — тяжело вздохнув, проговорил Глеб. — Не мог заснуть, вот и приехал.

— Ясно. Послушай, я…

— Пап, прошу тебя, не нужно, — Миллер устало провёл рукой по волосам и потёр небритую щёку. — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить. Давай не будем — у меня нет на это сил.

Глеб поднялся и подошёл к окну. Солнце медленно поднималось над городом, заливая золотистым светом крыши домов и отражаясь в зеркальных стёклах офисных зданий. Уже несколько лет он не приходил на работу раньше отца — но этой ночью горькие сны и тяжёлые мысли гнали его из дома, не давая дышать полной грудью. Он искренне надеялся, что работа отвлечёт, поможет успокоиться.

Андрей хорошо помнил тёмные времена, которые пережил его сын пять лет назад: проигрыш тендера на строительство торгового центра, пьянство, срывы важных переговоров, тяжёлая депрессия, когда Глеб словно перестал жить, мучил себя и близких. Отец всегда поддерживал старшего ребёнка, и теперь с тревогой боялся, что та пропасть снова разверзнется под ним — и на этот раз поглотит безвозвратно.

Он решил не касаться больной темы. Если Глеб захочет что-то рассказать, то сделает это сам. Тянуть из него правду Андрей не хотел. Но работу никто не отменял.

В дверь постучали, и в кабинет просунулась кудрявая голова Леночки, секретаря Миллера-старшего.

— Андрей Артурович, доброе утро, — как-то подозрительно тихо проговорила женщина.

— Лена? Что-то случилось? Вы рано, — спросил Андрей, жестом приглашая её зайти.