Книга Дикие глаза, страница 128 – Элси Сильвер

Более спокойными.

Более смиренными.

Более уверенными в себе.

И я могу это понять. Последние четыре ночи я провела в постели Уэста — его руки обнимали меня, его губы касались моей кожи — и я тоже всё это чувствую.

— Эта — горячая штучка, — говорит мужчина, которого я знаю как Конора, выводя незнакомую мне лошадь. Она трусит боком, показывая белки глаз. — Она была взбешена с самого утра.

Уэст кивает, подводя гнедого мерина, с которого он только что спрыгнул, к забору и привязывая поводья к столбу. Он проводит широкой ладонью по морде лошади, и та закрывает глаза, когда он говорит ей:

— Хороший мальчик.

Он подмигивает мне, а я откидываюсь на трибуны. В это время дня солнце светит прямо на них, и я наслаждаюсь загаром, который не оставляет пятен на простынях по ночам. Когда я стану старше, у меня могут появиться морщины, но я буду любить каждую из них как воспоминание об этой благословенной остановке в моей жизни.

Уэст подходит к Конору и берёт кобылку под уздцы. Она тёмно-серая в яблоках. Её шерсть невероятная, с серебристыми вкраплениями. Уэст что-то шепчет ей, не обращая внимания на каждое её движение. Он с величайшим терпением продолжает свою работу, а Конор подходит, чтобы взять тот, что слева от стойки.

— Скайлар. — Он профессионально кивает мне, и я в ответ быстро машу рукой.

— Конор.

Он серьёзный парень. Много работает и возвращается домой к семье. Однажды я попыталась с ним заговорить, но ничего не вышло, так что теперь я ограничиваюсь вежливыми приветствиями.

Вскоре он уходит, и на ринге остаёмся только я, Уэст и яркая лошадь. Не знаю, как долго я наблюдаю за ними, но Уэст не перестаёт разговаривать с ней, следуя за ней по кругу. Мышцы на его руках напрягаются, когда он сжимает поводья, и, пока она кружится и танцует вокруг него, он остаётся невозмутимым. Её глаза и ближайшее к нему ухо чуть чаще поворачиваются в его сторону, словно она решает, действительно ли он так плох.

Через некоторое время она поворачивает к нему всю голову и принюхивается, словно это первый глубокий вдох, который она себе позволила.

— Вот так, милая, — говорит он нежным голосом, и я прикусываю нижнюю губу.

Наблюдать за тем, как он обращается с лошадьми, стало моим любимым ежедневным развлечением. Во-первых, он чертовски сексуален в джинсах и футболке. Во-вторых, он говорит такие вещи. В-третьих, он великолепен в этом. Я мало что знаю о лошадях, но мне и не нужно знать много, чтобы понять это. То, как он разговаривает с ними, прикасается к ним. Он уважает их.

Он невероятно способный. И, черт возьми, это круто.

Я закидываю ногу на ногу и наблюдаю, как он ведет кобылку по рингу, рассказывая ей о ферме ласковым голосом, как будто она человек.

— Вон там мой дом.

Он указывает на него, когда заводит её в угол и позволяет обнюхать каждый сантиметр этого места. Стул-стремянку. Столбики, сложенные в конце.

Я вижу, как она расслабляется. Она всё ещё напряжена, но привыкает к Уэсту. Когда она нюхает потёртый конец его ботинка, её губы слегка шевелятся. Он проводит рукой по её шее, плечу и обратно.

— Вот и она, да? Отлично, красотка. Ты сегодня хорошо поработала.

Он поворачивается, чтобы увести ее с ринга, и я не могу удержаться, чтобы не спросить, когда он проходит мимо:

— И все? Ты не собираешься на ней покататься?