Книга Дикие глаза, страница 149 – Элси Сильвер

Она выдыхает.

— И выдох на три. Один. Два. Три.

Я повторяю эти действия, не знаю, как долго. В конце концов, ее дыхание замедляется, и даже неконтролируемая дрожь проходит.

Я не знаю, как долго мы сидим вместе. Я обнимаю её, пока она дрожит. Я отчаянно пытаюсь не спрашивать, что случилось. Когда я оглядываюсь через плечо на дом, оба ребёнка смотрят на нас. Они тоже выглядят напряжёнными, и я пытаюсь ободряюще улыбнуться им, но получается лишь гримаса, полная тревоги.

В конце концов Скайлар устало вздыхает. Я поворачиваюсь к ней, поглаживая ее по волосам.

А потом она говорит:

— Те фотографии обнажённые, которые я тебе отправила? Они повсюду в интернете.

Её голос срывается на слове «интернет».

И в этот момент моё сердце разрывается от боли за неё.

Как бы мне ни хотелось взять себя в руки и позавтракать с детьми, я не могу. Несмотря на то, что я успокоилась, мне всё равно кажется, что я не могу перевести дыхание. Каждый выдох причиняет боль. Каждый вдох кажется слишком поверхностным, чтобы я могла стоять на ногах.

Я вырываюсь из объятий Уэста и прижимаю руку к его груди, почти отталкивая его.

— Я просто хочу посидеть. Не знаю… у озера. Иди к своим детям.

Уэст усмехается, прежде чем убрать мою руку и переплести свои пальцы с моими.

— Я тебя не брошу, — выдавливает он из себя, прежде чем просунуть голову в дом. — У вас, ребята, все в порядке с хлопьями? Олли, могу я попросить тебя помочь твоей сестре? Давайте переключимся. Я приготовлю завтрак на ужин.

“Ага” и “Хорошо!” — доносятся до нас, и их негромкие голоса пробивают еще одну брешь в моей броне. Я не могу смотреть на них. Уэст ведёт меня к воде, и меня осеняет…

Они всё узнают.

Его дети узнают. Его милые, нормальные родители. Друзья, знакомые, которых я здесь завела. Они увидят самые сокровенные части моего тела, и я ни хрена не смогу с этим поделать.

Стыд обрушивается на меня со всех сторон. Он давит на мою грудь, на мои плечи, на мой живот. Я понятия не имею, как они выбрались наружу. Я знаю только, что все их увидят. Все будут ими делиться. Их никогда не удалят из интернета. Фотографии, которые я сделала для развлечения и с любовью, были запятнаны.

И я чувствую себя грязной.

Такое ощущение, что безопасность, которую я создала здесь, — раз! — и исчезла в мгновение ока. В Роуз-Хилл я чувствовала себя по-другому, возрождённой. Как будто я могла стать новой версией самой себя, и мир продолжал бы вращаться.

Но это доказательство того, что я могу стать новой версией себя, но никогда не избавлюсь от старой. Скайлар и всё, что с ней связано, отравят воду, как бы далеко я ни заплыла.

Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся у бревна, на котором мы с Олли любим сидеть вместе.

Олли.

— Черт, — шепчу я, чувствуя, как мое сердце разрывается на части. Крупная слеза скатывается по моей щеке.

Каким он увидит меня сейчас? Каким он увидит меня через пять лет? Как я буду смотреть ему в глаза? И Эмми? Что я должна рассказать ей о мире? О славе? О том, что значит быть женщиной в наше время?

— Черт, черт, черт, — выдыхаю я, чувствуя, как меня охватывает страх и паника.

Я вернулась к тому, с чего начала, когда приехала в этот город, — парализованная осознанием того, что я не принадлежу себе. Ничего не принадлежит мне; всё, что я делаю, предназначено для массового потребления.