Книга Дикая Сторона, страница 110 – Элси Сильвер

У меня перехватывает дыхание. Я с благоговением смотрю на них, качая головой с мягкой улыбкой на губах. Интересно, понимает ли он, как сильно его любят. Интересно, знает ли он, что это может быть частью его семьи — его корней.

Я не уверена, что он это делает. Я не знаю, обладает ли Рис той уверенностью, которая есть у Дикаря. Кажется, он настолько по-разному относится к двум версиям себя, что не осознаёт, что это всего лишь две части одного сложного, но прекрасного целого.

С привычной лёгкостью он прыгает на ринг, проскальзывает под канатами и с лёгкостью приземляется. Он встаёт в углу, подняв кулак, и ритм его музыки меняется. Зрители тоже поднимают кулаки, повторяя его позу и подпевая так громко, что я почти не слышу оригинал. Все в зале следуют его примеру.

По моим рукам бегут мурашки. Это волшебство.

Наконец кто-то протягивает ему микрофон, и свет становится ярче, а музыка затихает.

— Миннеаполис! — Его голос звучит хрипло из динамиков. — Добро пожаловать в Дикую Сторонууу.

Аплодисменты звучат просто оглушительно, и абсурдность всего происходящего заставляет меня громко смеяться в одиночестве собственной гостиной.

Грёбаный профессиональный рестлер.

Он усмехается в микрофон. Его черно-зеленая маска скрывает лицо, но я вижу его глаза и то, как он прикусывает щеку. Для меня очевидно, что это он. Интересно, почему никто больше этого не замечает. Его губы соблазнительно изгибаются, и от этого по моей спине пробегает дрожь, которая достигает самого сердца. Я скрещиваю ноги и устраиваюсь поудобнее, чтобы посмотреть.

— Я отсутствовал несколько недель и скучал по вам. Но я был занят. — Раздаётся странный звук, похожий на уханье, но Рис продолжает. — Я был занят подготовкой к тому, чтобы вернуть то, с чем играл этот избалованный болван в костюме. То, что я позволил менее значимому человеку — если его вообще можно так назвать — позаимствовать, пока я восстанавливался. Может, он и сбил меня с ног… но не. Достаточно. Сильно.

Он поворачивается к главной камере и указывает на что-то, и я замечаю блеск его обручального кольца.

— Всё верно, Уилл. Ты должен был ударить меня так сильно, чтобы я не смог подняться. Ты должен был довести дело до конца. Это была твоя первая ошибка, потому что теперь я вернулся — в свой дом, к своим людям, — где ты слишком долго жил в комфорте. Если бы ты довёл дело до конца, меня бы здесь не было. Я вернулся за кровью. Потому что всё, что ты считал своим? К тому времени, как наступит Чистый Пандемониум, всё это будет моим.

Толпа снова всколыхнулась, отчасти из-за сообщения, а отчасти из-за двух мужчин, которые выскочили из-за его спины.

Один из них сделал дешевый выпад, в то время как другой обошел его по кругу. Рис согнулся под ударом, с глухим стуком ударившись о мат, а микрофон отлетел в сторону. Но это ненадолго. Он снова вскакивает в проворном прыжке, который мужчина его габаритов не смог бы выполнить так изящно.

Он тут же поворачивается к человеку, который его пнул, и поднимает его в удушающем захвате. От этого приёма человек взлетает высоко в воздух и изгибается дугой над телом Риса. Это его фирменный приём, и все скандируют: «Выше! Горы!»

Когда парень падает на мат, он скатывается с ринга, корчась и хватаясь за шею.

У второго громилы хватает ума выглядеть обеспокоенным. Он переигрывает, но меня это нисколько не беспокоит. Это добавляет немного юмора и драматизма, и я мысленно ещё больше болею за «Дикую сторону».