Книга Дикая Сторона, страница 109 – Элси Сильвер

Может, в моём подвале и нет гипсокартона, но, чёрт возьми, в следующий раз, когда Рис будет здесь, он не будет спать на матрасе на полу в том месте, которое я ему выделила, только потому, что я была зла.

Так я извиняюсь за свою агрессивность. Или, может быть, из-за того, что Майло уехал, а у меня два выходных, и я смотрю правде в глаза, мне просто чертовски одиноко. Или, может быть, просто может быть, я скучаю по Рису и хочу увидеть его улыбку, когда он наконец вернётся.

Как бы то ни было, превращение «комнаты для гостей» в нечто большее, чем сырое подземелье, отнимает у меня несколько часов дня. Это мешает мне оставаться спокойной, потому что, если я буду слишком спокоен, мой разум начнет блуждать по путям, которых я предпочла бы избежать.

На данном этапе моей жизни занятость — это хорошо. Занятость приносит меньше боли.

Когда солнце садится и время ужина подходит к концу, я делаю шаг назад и, уперев руки в бока, любуюсь работой своих рук в подвале. Бетонные стены по-прежнему создают атмосферу «потертого шика», но я нашла коврик в тон полу, прислонила к стене высокое зеркало и расставила безделушки и фотографии на досках для обрамления. Там есть фотография Майло, есть фотография Клео и даже есть фотография с нашей свадьбы, на которой мы спускаемся по ступенькам церкви и выглядим подозрительно счастливыми.

Теперь в комнате тепло, а разномастная эстетика, на мой взгляд, добавляет очарования.

Я вспоминаю тот день, когда он сказал, что спал и в худших условиях, и у меня сжимается сердце от одной мысли об этом. У меня такое чувство, что он не привык, чтобы кто-то заботился о нём, а он взрослый мужик, так что я знаю, что он в этом не нуждается. Но теперь, когда он открылся мне, его история заставляет меня чувствовать себя обязанной.

Может быть, наш брак не был основан на безумной любви, но я не думаю, что моя забота о нём сейчас что-то изменит.

В животе у меня урчит, возвращая меня к реальности. Без Майло я постоянно забываю поесть, что для шеф-повара просто смешно.

Наверху я делаю себе сэндвич с ветчиной и кладу рядом пару мини-огурцов для цвета. Очень изысканно. Затем я отношу тарелку в гостиную и размышляю, стоит ли мне сегодня смотреть «Риса». Любопытство меня убивает, и я бы солгала, если бы сказала, что его игра не оказывает на меня никакого влияния. Уверенность, развязность, то, как он управляет эмоциями целой арены, полной людей, — это завораживает.

Но я также не хочу смотреть, как он целует другую женщину.

Я включаю программу и с силой откусываю огурец, готовая к тому, что меня развлекут... или обидят. В зависимости от того, что произойдёт сегодня вечером.

Шоу начинается с музыки, под которую выходит Рис. Тяжёлые басы и зловещие звуки разносятся по стадиону, и свет гаснет. Яркий белый стробоскоп освещает толпу пульсирующими вспышками. На верхней ступеньке появляется массивный силуэт Риса, толпа кричит, а у меня в животе порхают бабочки.

Я придвигаюсь ближе к краю дивана и смотрю, как он неторопливо спускается по пандусу. Вокруг него искрит электричество, каждый его шаг почти ленив в своей уверенности. На его загорелой коже блестят рукава с закрученными черными татуировками, а темные волосы влажно блестят, обрамляя лицо.

Он проводит пальцами по протянутым рукам фанатов, которые кричат и тянутся к нему. На трибунах красуется его имя. На их футболках гордо красуется его логотип.