Книга Дикая Сторона, страница 24 – Элси Сильвер

Она отворачивается от меня и бросает через плечо:

— Поиграть в пробке, папочка. — Её голос звучит раздражённо, а рука дрожит от ярости, когда она хватает со стола ключи от машины.

Табите больно. Это написано на её лице. А обиженные люди причиняют боль другим. Вот почему я не обижаюсь на её выпады. Им не хватает убедительности.

Она снова насмехается, засовывая ноги в черные сабо.

— Вообще-то, у меня есть для тебя идеальное место.

— Это на дне озера? — бормочу я, натягивая ботинки и доставая джинсовую куртку.

Она вздрагивает от моего комментария, как будто не ожидала, что я отвечу, но всего на долю секунды.

— Это мечта. Вот только криминалистика в наши дни на высоте. Я бы закончила в тюрьме, и тогда Майло точно бы сорвал куш. Садись в машину. Можешь ехать за мной, раз это твоё новое любимое занятие.

Я сдерживаю смешок, и он вырывается наружу в виде недовольного ворчания.

Табита злится. Я даже не знаю, действительно ли дело во мне, хотя уверен, что моё присутствие не помогает. Но я знаю это чувство. Постоянную навязчивую мысль о том, что ты мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить это.

Это всепоглощающий, безутешный гнев, который приходит с горем.

Я знаю, потому что он был моим верным спутником на протяжении всей моей жизни.

•••

Табита практически заталкивает меня в придорожный паб. Я чувствую, как все смотрят на меня, пока мы пробираемся между столиками, и мне это не нравится. Но я не останавливаюсь. Я просто скольжу взглядом по чёрным прядям в пучке Табиты. По тому, как они переплетаются и блестят в свете ламп.

Неоновые вывески сверкают на фоне стен, обшитых деревянными панелями, и пахнет жареной едой вперемешку с застоявшимся сигаретным дымом тех времён, когда курение в барах ещё не было запрещено. На ковре видны многолетние пятна, а пожилые посетители, сидящие у барной стойки, выглядят так, будто приходят сюда с тех пор, как этих пятен ещё не было.

Если я когда-нибудь видел такое место, то это была забегаловка для местных.

Мы проходим через низкие деревянные ворота. В задней части здания мы спускаемся по нескольким ступенькам к трём дорожкам для боулинга. Затем она подходит к группе мужчин, которые выглядят счастливыми и расслабленными, совсем не так, как я себя чувствую.

— Тэбби! — кричит один из них, поднимая руки, словно радуясь встрече с ней.

Табита крепко сжимает мой бицепс, впиваясь ногтями чуть сильнее, чем нужно.

— Я подслушала твой разговор по телефону, Уэст. Вам нужен четвёртый в команду?

Мужчина оглядывается на двух других парней, сидящих за высоким столом. Один выглядит смущённым из-за того, что находится здесь. Другой выглядит откровенно раздражённым.

— Ах да, забыл упомянуть, что Безумный Клайд в больнице. Проблемы с почками. Ему нужен регулярный диализ. Пришлось сходить проведать его. Убедиться, что ему не поставили диагноз только для того, чтобы изъять его органы.

Ворчун ворчит и ёрзает на стуле.

— Кому, чёрт возьми, нужны органы Клайда?

Я понятия не имею, о чём они говорят, поэтому просто стою и молчу, совершенно ошарашенный. Но Табите всё равно. Она толкает меня вперёд, как будто ей не терпится от меня избавиться.

— Верно. Ну вот. Это Рис. Возьми его.

Мужчины смотрят на меня, и в их глазах читается множество вопросов. И я не могу их винить. Я чувствую, как горят мои щёки, пока они меня оценивают.