Книга Моё бессонное лето, страница 106 – Яна Ланская

Сейчас я в полной мере понимаю, что такое деперсонализация и дереализация. Я вижу, как меня, словно безвольную куклу, обувает Женя, накидывает мне папин дождевик и ведёт по сырому воздуху под проливным дождём на соседний участок.

Я не знаю, как он это делает, но он снова заставляет чувствовать себя живой. Совсем немного, но я испытываю к нему сейчас благодарность и тепло. Стоило услышать его слова, а самое главное интонацию, с которой он их произнёс, и я ожила.

Нет, здесь и не пахнет романтикой, но я хотя бы понимаю, что доводить себя нельзя. Понимаю, что нельзя опускаться и нужно заняться своим поступлением.

И одна я, к сожалению, не разберусь. А он поможет. В этом, как ни странно, у меня сомнений нет.

— Сколько сейчас времени? — Тихо спрашиваю.

— Шесть утра. Не смог уснуть, начал переживать, как ты. Свет не включаешь, из дома не выходишь. Никто не приезжает. Мутная херня.

— Я спала.

Женя заводит меня в дом, снова сам меня раздевает и ведёт в душ.

— Ты сама справишься? Я могу помочь.

— Я не инвалид, — захлопываю перед ним дверь и замечаю своё отражение в зеркале. Выгляжу, как невеста из мультика Тима Бёртона. Теперь понятна Женина реакция. Жуть. А волосы… Они свалялись в дреды.

Встаю под воду и понимаю, что от меня пахнет. Конкретно так. Я реально опустилась. Тянусь за гелем и впервые за эти дни улыбаюсь. У него гель с ароматом колы. Помешанный. От сладкого запаха чувство голода становится невыносимым, и наспех вымыв голову, выхожу из душа.

В свою пижаму снова одеваться не хочу и беру Женин махровый халат. Выхожу из ванны, и в нос бьёт запах еды. Боже, до чего я себя довела?

— Это всё, что я умею. Есть ещё крылышки, мы жарили вечером. Хочешь?

Киваю и накидываюсь на гренки, скрэмбл и фасоль. Голова начинает проходить, глаза обретают способность фокусироваться, и я с каждой минутой оживаю.

— У меня телефона нет, мне надо посмотреть, поступила ли я.

— Ты что, всё это время без связи была? Сейчас принесу тебе планшет.

Когда Женя возвращается, я уже даже с крылышками расправляюсь. Пытаюсь войти в свой аккаунт на «Госуслугах», но код приходит на мой номер.

— У меня нет моего телефона и паспорта нет, чтобы восстановить симку. Всё мама забрала.

— Думаешь, она увезла твой паспорт с собой или он в квартире?

— Я не знаю, в любом случае ключей нет. Дедушке позвонить не могу, номер не помню. Только если в офис, но это надо ждать одиннадцати утра.

— Мы обменялись с ним контактами. Но он бы мне дал твои документы. У него их нет.

— А восстановить можно? Я даже не знаю, когда мама возвращается.

— Оля сказала, что они на три недели улетели. Восстанавливают паспорт за пять дней. — Как только я закрыла свои базовые потребности, способность испытывать боль вернулась, и от осознания, что Женя общается с моей сестрой, становится невыносимо плохо. Он будто замечает мою перемену. — Я… Я добился от неё правды. И всё.

— Мне всё равно, — вру.

Женин телефон начинает вибрировать, и он тянется, чтобы скинуть, но, когда видит дисплей, отвечает.

— Да, хоуми, здорова. Чо, не спится? Да, Фар, есть. Ты к кому поедешь? Окей, я скину файлы. Да, пометки поставлю. Как обычно, лям, пятихатка. Тебе спасибо. Да! Давай. Не, не разбудил. Я тут с Татой голову ломал. Слушай, чел, а ты можешь помочь? Из-за твоих съёмок её мать лютует жёстко, чуть в рехаб не сослала. Паспорт и трубу забрала и улетела. А малой поступать надо. Неа, не может в свой ак войти, там двойная аутентификация. Мы в Питере, да. Бля, от души, Федь! Ну да, есть такое. Давай! Обнял, поднял!