Книга Моё бессонное лето, страница 150 – Яна Ланская

Мне не нужен её ответ. Хватаю куртку с дивана и выхожу.

— Женя! — Окликает меня у самой двери.

Останавливаюсь, не оборачиваясь.

— Она… Танечка… Она любит тебя.

В её голосе впервые слышится что-то человеческое. Сожаление. О том, что именно чужой девушке пришлось расхлёбывать последствия её материнской «любви». Перегнул с Бемби. Жёстко перегнул. Малыш, малыш.

— Да, — коротко бросаю.

Кажется, я даже не закрываю за собой дверь. Прыгаю по ступенькам и выбираюсь наружу. Делаю глубокий вдох. Воздух обжигает лёгкие. Будто впервые за два года просто дышу воздухом, а не ненавистью. Просто воздухом. Горьким и свободным.

Закуриваю и сразу же тушу. Не хочу. Надо тачку завезти в паркинг и забрать чемоданы из дома.

— Жорж, — тормошу брата, — я был у матери. Думаю, ты можешь вернуться, если хочешь. Не хочешь, оставайся тут, но навести её.

— Чо? — Егор просыпается. — Ты всё что ли? Улетаешь?

— Да. Вещи мои собрал?

— Тата собрала. В кладовке стоят. Когда прилетишь?

— К папе на день рождение в ноябре. Ты ко мне на каникулы. Хату мне не загадь. Тата съедет, перебирайся в спальню.

— Окей! Ништяк! — Егор вылезает из под одеяла. Встаёт и обнимает меня. Не люблю прощаться. Похлопываю его по спине и выхожу.

Заказываю такси, вывожу тихо чемоданы в холл и не могу просто уйти. Блядь. Не могу.

Снимаю кеды и неслышно скольжу по плитке. Останавливаюсь у спальни, прислушиваюсь, тишина. Отворяю дверь и слушаю её размеренное дыхание. Спит.

В комнате мрак, мне её не видно, но я смотрю. Она крепко спит. Подхожу к кровати, ложусь, вдыхаю её запах, целую в макушку. Чувствую блядскую одинокую слезу и понимаю, что надо валить. Еще минута и я останусь.

— Люблю тебя, бемби! — Шепчу в её каштановые жёсткие волосы и сразу же ухожу.

Просыпаюсь от стука в дверь. Да я и не спала. Просто валяюсь в его постели и разлагаюсь. Пока я здесь, я разрешаю себе страдать. Уеду к себе и забуду всё, как страшный сон. Всё это кошмарное бессонное лето сотру. Проверю его дурацкий метод, не сработает, свой разработаю.

— Пойдём, пожрём! — Зовёт Жорж.

— Не хочу!

— Эй! У меня мама умирает. Мне хуёвей! Давай, поддержи меня!

— Ещё один манипулятор!

— Да вы заебали! Что изменится от ваших страданий? Ни-че-го! Вставай! Кстати, сегодня пятница. У тебя там поход в театр с предками. Забыла?

— Жоржик, что бы я без тебя делала? А ты не знаешь, где мой телефон?

— Знаю. Я его на зарядку поставил. Давай, вставай.

Долго сижу под душем, отчаянно себя отмываю, будто от боли и от собственной внутренней мерзости можно избавиться с помощью мочалки, геля и шампуня.

От еды из доставки уже тошнит, хоть я и не чувствую вкуса. Ем для галочки.

Ничего не делаю, слоняюсь по квартире, а время неумолимо бежит.

Когда ничем не занимаешься, совершенно не можешь собраться. С одной стороны, очень хочется увидеть бабушку с дедушкой. Хочется с ними погулять, но лежать хочется больше.

Ещё и наряжаться нужно. Не хочу показывать им своё состояние и, превозмогая себя, одеваюсь. Пышная белая шёлковая юбка-миди, атласный топ, бархатный жакет, бархатные балетки, маленькая сумочка. Пусеты, пучок. Всё для того, чтобы создать себе иллюзию праздника.

Грустно усмехаюсь своему отражению, кажется, Жене нравились именно такие образы. Несмотря на его болезненные и острые, как лезвие бритвы, слова, я не могу на него обижаться. Не могу и всё. Я могу только скучать по нему.