Книга Домашний арест, страница 102 – Ники Руа

Кстати, Никита вышел из суда около получаса назад. Значит, уже очень скоро он может быть у меня. Оттуда добираться с учётом возможных пробок не более часа, а он обещал приехать в гости сразу, как только его освободят. Он ведь приедет?

Я огляделась. В квартире царил порядок. Разве что кровать — нужно достать свежее белье и красиво застелить постель. Сказано — сделано.

Макияж? Пожалуй, не стоит, чтобы не выглядело так, будто я чересчур готовилась к его приходу. Да и после секса косметика всё равно подсотрётся.

Я провела расчёской по длинным, вьющимся волосам, нанесла прозрачный блеск на губы и залюбовалась отражением в зеркале. Осталось выбрать нижнее бельё, которое я надену под короткий шёлковый пеньюар.

Наверняка Никита прихватит с собой бутылку сухого красного, чтобы отметить победу. Я открою ему дверь, и он обалдеет, увидев меня в таком сексуальном наряде. Едва переступив порог, он заключит меня в объятия и страстно поцелует. Потом мы наполним бокалы вином и… Нет, для этого же надо дойти до кухни. Слишком долго. Он поставит вино на пол в коридоре, подхватит меня на руки и отнесёт в спальню, где мы займёмся любовью. Идеальный сценарий!

Прошло полчаса, никто не пришёл. Затем ещё час. В животе неприятно заскребло — то ли от того, что за день я не проглотила ни крошки, то ли от тревоги.

Заварив чай, я встала у окна. Где он? Может, подъедет с минуты на минуту? Вон, припарковался какой-то чёрный мерседес. Нет, из него вышла незнакомая женщина. А вон подъехало такси. И снова мимо: пассажиры — молодая парочка.

В напрасном ожидании у окна прошёл ещё час. Близился вечер. В голову стали закрадываться мрачные мысли. Я пыталась одёргивать себя: может, у него какие-то дела с адвокатом? Может, он решил встретиться с друзьями? Он говорил, что скучает по ним. А вдруг объявились родители, и сейчас он ужинает у них в гостях? Но между всех этих версий неизменно вклинивалась та, в которой Никита меня обманул.

Я откинула покрывало, которое так старалась безупречно застелить, и легла на кровать. Свернувшись под одеялом, принялась отсчитывать секунды. Шестьдесят — прошла минута. Триста — пять минут. Двадцать минут. Чёрт, он ведь вышел из суда четыре часа назад! Что случилось?!

Он не мог так поступить со мной. Просто не мог. Не мог солгать, зная, через что я прошла. Он же должен понимать, что новое предательство окончательно меня сломает. Я видела его глаза — они были правдивы. Я ощущала его стальную хватку — он не стал бы так крепко обнимать, не будь я ему дорога.

Я не сделала ничего, за что он пожелал бы так жестоко обойтись со мной. Наоборот, помогала и поддерживала.

А что, если мне всё привиделось? Если я безумна в своей любви к нему? Как Лера. Лера же тоже считала, что Никита в неё влюблён, несмотря на целую кучу красных флагов. Я подтянула колени к груди. Неужели, мне так хотелось верить во взаимность, что весь месяц я пребывала в сладкой иллюзии, слепо веря каждому слову проходимца, для которого была лекарством от скуки?

Пять часов. Хорошо, что не накрасилась. Из глаз потекли слёзы. Я вытирала их кулаками, безуспешно пытаясь взять себя в руки. Мгновенье — и единичные слёзы перешли в рыдания. На подушке образовались два больших мокрых пятна. Надо бы её перевернуть — а вдруг он уже поднимается в лифте и вот-вот позвонит в дверь?