Книга Бухгалтер для Босса, страница 24 – Никки Зима

Карина поправляет воротничок. Она переигрывает даже сейчас, когда, кажется, немного нервничает.

— Максим Дмитриевич, это просто…

— Что просто?

— Я должна признаться: мне на почту пришли документы. Я подумала, что это важная информация, хотела проявить инициативу. Сообщить вам.

— Зачем?

— Ну как зачем? Вы новый руководитель, хочется показать себя с лучшей стороны…

Показала. С лучшей стороны. Не зря говорят, что такие бывают ужас какие дуры, и прелесть какие дурочки.

Карина явно первый вариант.

Мещеряков молчит. Ждёт продолжения.

— Я просто распечатала их, — добавляет Карина, — чтобы показать на совещании.

Я хочу вспыхнуть, но Мещеряков останавливает меня жестом.

— А как они попали в документы Юлии Викторовны?

— Я не знаю. Ну, наверное, когда Юлия Викторовна перепечатывала документы после того случая в коридоре с кофе, мои распечатки случайно попали к ней в папку. Как черновики. Техническая накладка.

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова. Не могу сдержаться:

— Ты серьёзно? — вырывается у меня. — Карина, блять! Ты хочешь сказать, что я взяла твои черновики и потащила их на совещание как свои?

— Юлия Викторовна, я не знаю, как это вышло. — Она смотрит на меня честными-пречестными глазами. — Возможно, сотрудники бухгалтерии перепутали, когда собирали папку. Я никого не обвиняю. А ругаться матом неприлично…

— Знаешь, Карина, лучше быть порядочным человеком, ругающимся матом, чем культурной тварью, которая подкладывает документы с фальшивой подписью!

— Смирнова, — обрывает генеральный, — давайте без эмоций. Сдерживайте сильные чувства.

Смотрю на него.

— Знаете, Максим Дмитриевич. Я не умею выражать сильных чувств. Но вот сильно выражаться в таких ситуациях могу.

Карина артистично достаёт платок и, как на сцене, прикрывает лицо руками, будто плачет.

Актриса из неё херовая. За такую игру в театре её бы уволили. Дура! Сцена не признаёт слова «игра». Играть можно в карты, в куклы, в шахматы, в конце концов.

На сцене нужно жить. Моё лицо морщится помимо своей воли.

Краем глаза наблюдаю, как Мещеряков относится к этому цирку.

Он верит? Неужели верит?

— Карина Эдуардовна, — Мещеряков снова смотрит на неё, — с какого адреса пришли эти документы?

Молодец, его не проведёшь.

Карина преображается.

— Ой, — она морщит лоб, — я уже не помню точно. Можно выйти?

— Нет. Ответьте на вопрос.

— Какой-то контрагент, наверное. Могу посмотреть в ноутбуке.

Не, ну клоунесса. Комик-стендапер! Такую надо отпускать на волю, Максим Дмитриевич.

Такой цирк должен непременно гастролировать по стране.

— Посмотрите.

— Сейчас принесу, он у меня в кабинете на столе, — она привстаёт.

— Сидите, — Мещеряков жмёт селектор, — Дарья, будьте так добры, принесите ноутбук Карины Эдуардовны.

Через пару минут Карина открывает ноутбук.

Мещеряков требует повернуть экран к себе, так, чтобы он видел.

Моя недоброжелательница щёлкает клавишами. Лицо у неё вытягивается.

— Странно… Я не могу найти. Сейчас проверю…

Она листает, кликает. Пауза затягивается.

— Знаете, — говорит она растерянно, — почему-то этих писем нет. Вообще. Ни во входящих, ни в удалённых. Как будто их кто-то удалил. Безвозвратно.

Я смотрю на неё. Она смотрит в экран и хлопает ресницами. Мещеряков молчит вижу, как задвигалась его нижняя челюсть.