Книга Мой грязный эксклюзив, страница 100 – Кэти Андрес

* * *

Я влетаю в стеклянные двери приемного покоя, едва не высадив их с петель. Меня трясет. Крупной, неконтролируемой дрожью, от которой сводит каждую мышцу в теле. В ушах до сих пор эхом отдается сорванный, истеричный голос девчонки по телефону.

«Мы в Москве… мама попала в аварию».

Пролетаю по коридору хирургического отделения, не замечая ни врачей, ни других людей, и резко торможу.

Вижу их сразу.

Соня, сжавшаяся в комочек на жестком пластиковом стуле, с лицом, белым как больничная стена.

И он.

Игорь.

Бывший муж делает шаг вперед, как только замечает меня. Его лицо мгновенно искажается от злости.

— А ты какого черта тут делаешь⁈ — рычит он, нависая надо мной и преграждая путь к Соне.

Я даже не смотрю на него.

Для меня он сейчас — просто досадное препятствие, пустое место, шум. Взгляд прикован только к плачущей девочке.

— Как она? — спрашиваю, полностью игнорируя Игоря и его выпады.

Соня поднимает на меня красные, опухшие от слез глаза. Она судорожно всхлипывает, прижимает ладони к лицу и начинает отчаянно мотать головой из стороны в сторону.

И в этот момент мое сердце просто останавливается.

Грудную клетку сдавливает так, что ломаются ребра.

Мир перед глазами темнеет.

Нет. Нет. Нет, нет, нет.

Только не это.

Господи, бери что хочешь, только не это.

— Соня? — выдыхаю, делая шаг в ее сторону, не чувствуя под ногами пола.

— В операционной, Вик… — выдавливает она, задыхаясь от рыданий. — Ничего не говорят… Молчат!

Игорь снова встает между нами, хватает меня за плечо и грубо толкает назад.

— Уходи! — цедит он сквозь зубы, брызгая слюной. — Тебе тут делать нечего, понял? Это наша семья! Проваливай!

Я даже не шелохнулся от его толчка. Внутри, сквозь парализующий страх, начинает подниматься слепая, глухая ярость.

— Папа! — Соня вскакивает со стула, срываясь на крик. — Это я ему позвонила! Оставь его в покое!

Игорь дергается, как от пощечины, и растерянно оборачивается к дочери. А я жестко сбрасываю его руку со своего плеча. Делаю шаг вперед, вставая к нему вплотную.

Я сверлю взглядом этого урода. Сейчас я готов разорвать его голыми руками, если он скажет хоть слово поперек, но меня волнует только одно.

— Она была за рулем? — чеканю, глядя ему прямо в глаза и едва сдерживая желание впечатать его в стену.

Соня решительно шагает вперед, протискиваясь между нами, и отталкивает отца.

— Нет, Вик, — голос девчонки дрожит, срываясь на сдавленный шепот. Она смотрит на меня полными слез глазами. — Она на такси была… К тебе ехала.

Я замираю.

Медленно поворачиваюсь к ней, чувствуя, как внутри всё обрывается и летит в черную пропасть. Мозг просто отказывается обрабатывать эту информацию.

— Что?

Голоса почти нет.

Соня закрывает лицо руками и снова начинает горько, навзрыд плакать.

Ко мне. Она ехала ко мне. Господи…

И в этот момент раздается щелчок.

Тяжелые матовые двери операционной разъезжаются в стороны. Шум в коридоре словно выключают. Игорь замолкает, Соня замирает, судорожно глотая воздух. Я поворачиваю голову.

В коридор выходит хирург. Устало стягивает с лица маску, опуская ссутуленные плечи, и поднимает глаза.

Я смотрю на него. Он — на меня.

Вадим.

В его глазах мелькает сначала профессиональная усталость, потом удивление, а затем до него доходит. Он переводит взгляд на плачущую Соню, на стоящего рядом Игоря, и снова смотрит на меня, словно складывая пазл в голове.