Книга Мой грязный эксклюзив, страница 76 – Кэти Андрес

Я даже выдохнуть не успеваю, как его большие руки подхватывают меня под бедра.

Виктор резко встает, отрывая меня от стула, но поцелуй не разрывает ни на секунду.

Боже, как же мне выжить рядом с этим мужчиной? Он же снова меня растопчет. Уничтожит, выпотрошит и ничего не оставит взамен. Как оттолкнуть его? Как отгородиться железобетонной стеной? Как забыть⁈

Но мои руки предательски обвивают его шею.

Вместо того чтобы сопротивляться, я прижимаюсь к нему еще плотнее, отвечая на поцелуй с таким же сумасшедшим отчаянием.

Я совершенно не понимаю, как мы оказываемся в спальне. И это точно не та гостевая комната, куда он меня поселил. Его территория.

Баженов укладывает меня на широкую постель, нависает сверху, продолжая целовать, кусать мои губы, скользить горячими ладонями по телу.

И я плавлюсь.

Снова безвольно плавлюсь от его прикосновений, как воск. Вся моя выдержка, которую я копила этот год, рассыпается в прах.

Его поцелуи оставляют влажные следы на шеи ключицах. Целует не аккуратно куда попадет, языком ведет, царапает щетиной, от чего невыносимо печет.

Виктор стягивает с меня футболку, затем избавляет от штанов и белья, отбрасывая всё это куда-то на пол. Я остаюсь абсолютно голой на темных простынях.

А он вдруг отстраняется.

Поднимается с кровати в полный рост, всё еще одетый, тяжело дыша, и смотрит на меня сверху вниз. Его темный, потяжелевший от желания взгляд скользит по моему обнаженному телу.

В комнате повисает звенящая тишина, прерываемая лишь нашим сбитым дыханием.

— Поласкай себя, Карина, — вдруг хрипло произносит он.

Пальцы мелко дрожат, когда я, подчиняясь его властному тону и своему собственному сумасшедшему желанию, скользят вниз по моему животу.

Прикасаюсь к себе.

Сгораю от стыда, от злости на собственную слабость, но не могу остановиться. То, как он на меня смотрит, действует лучше любого афродизиака.

Баженов чуть склоняет голову набок, не упуская ни малейшего моего движения, впитывая мое возбуждение. А потом вдруг сдавленно, хрипло выдыхает, да так, что мне кажется, будто ему больно.

— Блять, как же я влип…

Мои пальцы тут же замирают.

Я останавливаюсь, тяжело дыша, и растерянно смотрю на него. В голове полный сумбур, я вообще ничего не понимаю.

— Что?

— Хочу тебя, — произносит Виктор. Он криво, почти обреченно хмыкает. — Тебя одну.

В следующую секунду он резким движением хватается за край своей футболки, стягивает ее через голову и отшвыривает в сторону.

Мышцы на его груди и животе напряжены до предела. Он быстро расправляется с ремнем, сбрасывает джинсы и белье, и тут же забирается на кровать.

Нависает сверху.

Тело бьет крупная дрожь, я непроизвольно выгибаюсь навстречу.

Он подается вперед. Входит.

Я задыхаюсь.

Из горла вырывается рваный стон.

Тело сходит с ума — прошибает сладкая судорога.

Виктор замирает.

Он крепко зажмуривает глаза, стискивает челюсти, и из его груди вырывается низкий стон.

Господи, как же я скучала по этому мужчине, по его запаху, по тяжести его горячего тела, по тому, как мы идеально подходим друг другу.

От этой близости внутри всё сладко ноет — мне одновременно невероятно хорошо и до одури, до крика больно. Физическая боль от того, что он заполняет меня после долгого перерыва, растворяется в первой же волне жгучего удовольствия, но эмоциональная… она никуда не уходит.