Книга Мой грязный эксклюзив, страница 77 – Кэти Андрес

Я ведь всё понимаю.

Понимаю, что он меня не любит.

Что это просто страсть, инстинкт, мужское чувство собственничества.

Понимаю, что скоро эта вспышка погаснет, Сонька сдаст экзамены, мы уедем, и я снова останусь одна — собирать себя по кускам.

Но прямо сейчас я не могу с собой ничего поделать. Я абсолютно бессильна против него. Я отдаю ему всю себя, до последней капли, разрешая снова топтать мою душу.

Виктор открывает глаза.

Он начинает двигаться — сначала очень медленно, давая мне привыкнуть.

В этом весь Баженов.

Каким бы жестким, властным и невыносимым он ни был в обычной жизни, в постели он всегда становился пугающе чутким, когда это было нужно.

Виктор чуть меняет угол, его ладонь скользит под мою поясницу, приподнимая навстречу, и от точного, глубокого попадания в самую чувствительную точку я выгибаюсь дугой, срываясь на громкий, неконтролируемый стон.

Он тут же накрывает мои губы своими.

Целует глубоко, жадно, сплетая наши языки, а его вторая рука скользит по моей груди, очерчивая, сминая, лаская.

Темп нарастает.

Медленная чувственность сменяется диким, первобытным ритмом.

«Пусть так. Пусть только сегодня. Только сейчас. Пусть совсем ненадолго, и завтра я снова буду собирать себя по осколкам. Но в эту секунду… в это мгновение он мой».

— Витя… — голос срывается на отчаянный, беспомощный всхлип.

И меня накрывает.

Выгибает, из горла рвется долгий, громкий крик.

За первым спазмом тут же накатывает второй, потом третий. Волна за волной. Оргазм длится так долго, что я перестаю соображать. Меня трясет крупной дрожью, я задыхаюсь, растворяясь в этом невыносимом, растянутом кайфе. Хорошо. Настолько хорошо, что перед глазами всё слепнет.

Виктор издает глухой рык, с силой вгоняет себя до самого упора — и замирает.

Я кожей чувствую, как напрягается всё его тело.

Он тяжело, рвано дышит через нос, вжимаясь в меня бедрами. Борется с собой. Сдерживает собственный финал на самом краю, переламывая инстинкты, только ради того, чтобы дать мне выгореть дотла.

Он нежно целует в губы.

— Позже, — шепчет, в глаза смотрит — Позже я обязательно посмотрю, как ты делаешь это сама, глядя мне прямо в глаза. Но сейчас… — он коротко усмехается, — Я слишком по тебе соскучился. Моя сладкая грешница.

Вот чего я никак не ожидала в этой жизни, так это завтрака в постель. От кого угодно, но только не от Баженова.

Я сижу, кутаясь в простыню, которая до сих пор пахнет его парфюмом и нашим ночным безумием, и тупо смотрю на поднос.

Кофе. Тосты. Какая-то яичница. Кажется, я до сих пор сплю, и это какая-то параллельная реальность.

Господи, я же проспала всё на свете! Время на часах просто неприличное. Сонька уже уехала в институт. И отвез ее, разумеется, Виктор.

Как? Вот просто — как⁈

Мы ведь уснули… точнее, мы окончательно выбились из сил и отключились где-то ближе к пяти утра. Как этот ненормальный смог проснуться в восемь, одному Богу известно.

Это же физически невозможно — вымотать меня до состояния безвольной тряпичной куклы, спать от силы часа три, а потом бодро встать, собраться, отвезти мою дочь, да еще и организовать вот это всё.

Киборг он, что ли?

Я тру лицо руками, пытаясь окончательно проснуться. Я ведь даже не слышала, как он встал с кровати. Ни шороха, ни звука воды в ванной. Я провалилась в такой глубокий, тяжелый сон, словно меня отключили от сети. Будто умерла вчера в его руках, рассыпавшись на атомы, и только сейчас начала собираться обратно.