Книга Мой грязный эксклюзив, страница 80 – Кэти Андрес

Я огляделась, чувствуя, как внутри зарождается странное, липкое волнение.

— Объяснишь?

Баженов только улыбнулся. Но улыбка вышла какой-то натянутой, совсем не такой, как утром.

Он вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мне дверь. Я с замиранием сердца ступила на вымощенную камнем дорожку.

И тут же услышала шаги.

Из-за угла дома, со стороны террасы, нам навстречу спешила женщина. Я подняла глаза, присмотрелась, и в следующую секунду у меня буквально перехватило дыхание.

Женщина спешила к нам по вымощенной дорожке. На ней было простое, но элегантное светлое платье, а волосы и шею скрывала легкая шелковая косынка. Она радостно улыбалась, но… я просто не могла отвести взгляд от ее лица.

Я застыла, чувствуя, как ноги прирастают к земле.

Лицо женщины было страшно изуродовано. Глубокие, неровные рубцы от старых ожогов стягивали кожу, искажая черты. Левая сторона пострадала особенно сильно: следы уходили куда-то под косынку, на шею. Это было настолько неожиданно и страшно, что я впала в оцепенение, откровенно и неприлично пялясь на нее.

— Карина.

Тихий, но жесткий голос над самым ухом заставил меня вздрогнуть. Я резко повернула голову к Виктору. Он стоял совсем рядом. Его лицо оставалось бесстрастным, но темный, тяжелый взгляд кричал: «Хватит. Возьми себя в руки».

Господи.

Это его мать.

Осознание ударило под дых, вышибая остатки шока. Я поспешно отвела взгляд, мысленно ругая себя за бестактность, и как раз вовремя.

— Витенька! — голос у женщины оказался неожиданно звонким и полным такой звенящей нежности, что у меня защипало в носу.

Она почти подбежала к нам. Виктор шагнул ей навстречу.

Он бережно, словно хрустальную, обхватил эту хрупкую женщину своими руками и прижал к себе.

В этом жесте, в том, как она гладила его по широкой спине своими маленькими ладонями (на которых я тоже заметила белесые следы ожогов), было столько абсолютной, безусловной материнской любви, что я почувствовала себя лишней. Это было что-то глубоко личное, сакральное. Мощный, несгибаемый Баженов рядом с ней вдруг стал просто сыном — любящим и защищающим.

Наконец, женщина отстранилась от Виктора. Ее глаза блестели от слез радости. Она перевела взгляд на меня.

— Мам, познакомься, — голос Виктора звучал мягко, но я уловила в нем едва заметную нотку напряжения. Он волновался. — Это Карина.

Я глубоко вдохнула, мгновенно собирая волю в кулак.

Никакой жалости, никакого испуга в глазах — Баженов мне этого не простит, да и эта чудесная женщина такого не заслужила.

Я расправила плечи и сделала шаг вперед, растянув губы в самой искренней и теплой улыбке, на которую была способна.

— Здравствуйте, — протянула руку. — Очень приятно с вами познакомиться. Виктор не говорил, что мы едем к вам в гости, иначе я бы ни за что не приехала с пустыми руками.

На мгновение в ее глазах мелькнуло удивление, а затем ее искаженные шрамами губы растянулись в по-настоящему счастливой улыбке. Она сжала мою ладонь двумя руками.

— Ох, Карочка, бросьте! Какие подарки, главное, что приехали! Вик впервые привез домой девушку, счастье-то какое!

Она вдруг заговорщицки наклонилась ко мне и понизила голос до громкого шепота, который при желании можно было услышать на другом конце двора:

— Я уж думала, он из этих… ну, понимаешь. А то всё время один, да с мужиками какими-то в костюмах. Я уже мысленно смирилась, что внуков мне родит суррогатная мать, а на выходные они будут приезжать к бабушке с каким-нибудь ухоженным Эдуардом.