Книга Мой грязный эксклюзив, страница 89 – Кэти Андрес

Я зарылась лицом в подушку Виктора, вдыхая аромат его геля для душа, терпкого парфюма и его собственного, ни на что не похожего запаха горячей кожи. Этот запах сводил меня с ума. Он заставлял сердце биться ровнее, дарил странное, давно забытое чувство абсолютной безопасности. Моя взрослая, рациональная часть понимала, что это всего лишь биохимия, игры гормонов, но телу было плевать на науку.

Эта неделя с Виктором пролетела как-то совершенно незаметно. Словно мы выпали из реальности, запершись в его огромном загородном доме, и время для нас перестало существовать.

Нас тянуло друг к другу с пугающей силой, но, к моему собственному удивлению, мы не только занимались любовью до изнеможения. Мы разговаривали. Много, жадно, обо всем на свете, словно пытались компенсировать ту пропасть, что разделяла наши миры до этого.

Витя оказался потрясающим рассказчиком. Лежа в обнимку под утро, он со смехом вспоминал свои студенческие годы в меде, зубрежку латыни по ночам и то, как впервые заснул прямо на лекции по анатомии.

Он совершенно спокойно, без лишней бравады, рассказал о своем первом поцелуе за гаражами в школе, о первом, весьма нелепом сексуальном опыте на какой-то подростковой вечеринке. В нем не было ни капли рисовки. Он был честным.

Но чем больше он раскрывался, тем отчетливее я видела броню, в которую он был закован.

Это случилось вчера вечером, когда мы пили вино на террасе. Зашел разговор о будущем, и Виктор, небрежно крутя бокал в руке, бросил фразу, от которой меня немного окатило холодом. Он сказал, что абсолютно не верит в браки, серьезные отношения и всю эту «романтическую чушь про долго и счастливо».

— Это просто контракт, Карин, — спокойно рассуждал он, глядя в темноту сада. — Причем контракт, который заведомо обречен на провал, потому что люди не умеют быть верными своему выбору. Я просто реалист.

И когда я спросила, почему он так категоричен, он привел примеры. Свою семью.

Его старшему брату, Владу, тридцать семь. Он гениальный бизнесмен, акула, но при этом дважды разведен. Оба раза — со скандалами, судами и разделом имущества.

Его сестра, Василиса, умница и красавица, никак не может выйти замуж, потому что каждый ее новый мужчина рано или поздно начинает ей изменять, вытирая ноги об ее искренность.

Средний брат, Вадим — хирург от бога, но у него вообще нет личной жизни. Он живет в операционных, потому что ему проще иметь дело с разрезанными телами, чем с живыми человеческими эмоциями.

— Ну а про мать ты и сама догадываешься, — горько усмехнулся тогда Виктор. — Она отдала лучшие годы ублюдку, который ломал ее психику изо дня в день. Вся моя семья — это ходячая антиреклама брака. Я вырос в этом. Я видел слезы матери, видел, как Влад напивался после предательства жены, видел истерики Васи. Зачем мне добровольно лезть в эту мясорубку?

А потом он посмотрел на меня своим проницательным, темным взглядом и нанес последний удар, который заставил меня замолчать:

— Посмотри на себя, Карина. Ты сделала всё по правилам. Белое платье, клятвы, семья, ребенок. Ты была верной, любящей женой. И что тебе это дало в итоге? Разбитое сердце и кучу комплексов? Стоило оно того?

Тогда я ничего ему не ответила. Просто допила вино и перевела тему.

Но сейчас, лежа в его постели и слушая шум ветра за окном, я много думала об этом. Мой взрослый взгляд на жизнь кардинально отличался от его юношеского, категоричного цинизма.