Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 48 – Оксана Лебедь

— Если то, что ты сказала, окажется правдой, я хочу участвовать в жизни своего ребёнка. А если соврала — можешь ехать куда хочешь.

Я выдыхаю, откидываюсь на спинку. Зря вчера ляпнула, поддалась эмоциям. Бросаю взгляд на Милу: она кажется не понимает, о чём речь. Подаюсь вперёд.

— Хорошо, я соврала. Теперь мы свободны? — Артём молчит, и это раздражает меня. — Ты меня слышишь?

— Я тебя слышу, — отвечает он, — но устал слушать всех вокруг. — Надо получить точный ответ.

Я растерянно оглядываюсь и замечаю впереди клинику по семейному планированию.

Артём открывает дверь и достаёт Милу. Я неуверенно выхожу, всё тело напрягается, ком в горле, дыхание сбивается. Он идёт вперёд, держа Милу на руках, я догоняю его.

— Артём… — пытаюсь найти слова. — Давай… Это ведь никому не нужно. Какое это имеет значение сейчас?

— Для меня имеет.

Он открывает передо мной дверь и пропускает вперёд. Я сглатываю, хочется сбежать, но он сказал, что хочет участвовать, а не забирать Милу. Может… Я пытаюсь понять по его взгляду, чего ожидать. Не вижу угрозы, но его мать… Она никогда не даст мне покоя.

И что Артём может дать? Мне страшно, что он войдёт в жизнь Милы, а потом бросит её или заберёт у меня. Разум рисует самые страшные сценарии. Но всё может быть иначе…

Мы заходим в клинику. Я сомневаюсь, но пытаюсь себя успокоить. Артёму незачем забирать Милу. Он никогда не сможет меня заменить, и деньги ему не помогут. Нужно попросить его не ошарашивать Милу новостью о своём отцовстве и посмотреть, как он будет с ней общаться.

Анализы берут быстро; большую часть времени тратим на бумаги. Через полчаса мы выходим из больницы. Мила любуется наклейкой. Артём молчит, погружённый в мысли.

Мила убегает на площадку, а я набираю полную грудь воздуха, невозможно находиться в этом напряжении.

— Артём, твоя мать сделала всё, чтобы я уехала…

— Я не хочу слышать обвинения в сторону моей матери, — равнодушно перебивает он, не отрывая взгляда от Милы.

Закатываю глаза.

— Ладно, — сквозь зубы произношу я, сдерживая гнев. Меня злит, что он защищает её. Раньше это не заботило, но теперь я знаю её истинное лицо. — Послушай, меня уволили с работы. Я не хочу оставаться здесь. Я предупредила хозяйку квартиры, что мы съезжаем, и купила билеты нам с Милой. Мы больше не можем оставаться в Москве.

Артём словно не слышит, стоит скрестив руки.

— Твой отъезд может подождать один день.

— Я уже сообщила маме, что приеду. Хозяйка должна принять квартиру и забрать ключи. Я не могу менять планы по твоему желанию.

— Если тебе нужны деньги, я дам, — достаёт телефон. — Назови номер.

— Как же вы с матерью похожи… Думаете, всё можно решить деньгами.

— Мы с Милой уезжаем сегодня. Если хочешь, можешь общаться с ней, — говорит он. Мне тяжело это слышать, я бы предпочла, чтобы всё вернулось к прежней жизни. — Ты можешь приезжать и проводить с ней время.

— Пока я всё не узнаю, ты никуда не поедешь. Если она моя дочь, она заслуживает лучшего, а это явно не жизнь в деревне.

С ним бесполезно разговаривать. Я не могу достучаться.

— Всё! С меня хватит! — высматриваю дочь на площадке. — Мила! Пошли! Нам пора!

Артём резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Я почти врезаюсь в него. Лицо близко, брови сведены, челюсть сжата, он злобно сверлит меня взглядом.