Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 104 – Ника Оболенская

Алекс целует меня так, будто выплескивает весь нерастраченный в драке адреналин. Действует агрессивно и даже грубо. И я отвечаю, заряжаясь от него этим безумием.

Его руки срывают с меня футболку, мои пальцы впиваются в его волосы.

— Тигрица, — рычит он мне в губы. — Охуенно ревнуешь. Мне нравится.

От негодования впиваюсь ногтями в кожу на его затылке.

— Какой же ты!.. — Я выплескиваю свои переживания. — А если бы это я на кого-то запрыгнула? И он меня при всех вот так тискал…

— Ты моя! — Сжимает мои бедра Алекс до боли. Наверняка останутся синяки. Но мне все равно. Потому что я услышала главное.

— А ты… — вырывается у меня между поцелуями. — Ты мой?

Алекс замирает на мгновение, его взгляд становится серьезным.

— Твой, — выдыхает рвано. — До последней ебаной клетки твой.

С каждым его словом во мне что-то взрывается от восторга. Хочется кричать, плакать и радоваться одновременно.

Оглушенная своими чувствами, не сразу слышу, что произносит Алекс.

— Мне кажется, я всю, блядь, жизнь бегу от чего-то. Нахуй мне эти переживания? — морщится, а потом смотрит мне прямо в душу.

Такой уязвимый, такой открытый сейчас.

— А потом я встретил тебя…

Мое сердечко замирает.

— И больше не хочу бежать.

— И не нужно, — ласково целую его в уголок губ. — Я здесь, с тобой.

Алекс снова целует меня, а я будто парю в воздухе от его признаний.

Эти слова… для меня они важнее всех других.

Тянусь к нему всей душой. Обнимаю всем сердцем. И отвечаю на его страсть со всем пылом.

Ничего удивительного, что я не помню, в какой момент остаюсь с обнаженной, ноющей от прикосновений грудью и спущенными до бедер джинсами вместе с трусиками.

— Обопрись ладонями, — горячо шепчет мне Алекс, разворачивая к себе спиной.

Слышу, как он торопливо расстегивает джинсы. Звук молнии кажется невероятно громким в тишине.

Следом шелестит упаковка презерватива, а я готова так, что — мамочки! — сейчас по ногам потечет.

— Прогнись, — Алекс надавливает на мою поясницу, и я послушно выгибаю бедра ему навстречу.

— Умница, — удовлетворенно стонет, входя в меня резким толчком.

Он двигается быстро, заполняя меня полностью. Никакой нежности, только животная потребность быть как можно ближе.

Во мне все дрожит и плавится от этих резких ударов.

Кажется, что внутри меня закручивается торнадо и вот-вот унесет в чертов Канзас!

Встаю на цыпочки, принимая Алекса как можно глубже. Это остро, невыносимо горячо и…

Стону, приближаясь к разрядке.

— Вот так. Давай. Давай, моя девочка, — хрипло произносит Алекс.

И эти слова действуют на меня подобно взрыву. Я кончаю с каким-то гортанным криком, Алекс догоняет меня через секунду.

Я твоя. А ты мой.

И так будет всегда.

Ведь правда?

— Пусть Сафонов сыграет на гитаре! — возбужденно кричат девчонки, расплескивая алкоголь из пластиковых стаканчиков.

Тим, раскрасневшийся и уже сильно датый, хватает с подставки «акустику», которую я ему дарил сто лет назад.

Быстро водит пальцами по струнам, под дикий ржач выдавая бездарное бряканье за экспромт.

Кара, сидя у меня на коленях, хохочет вместе со всеми над потугами этого недоделанного бас-гитариста.

По случаю успешно заваленной сессии Тим устроил закатил вечеринку, собрав у себя, кажется весь поток.

Камиль толкает меня в плечо: