Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 109 – Ника Оболенская

— Тогда какого?.. — взрываюсь, шагая к нему.

— У меня есть ключ. — Вертит в руке кусок белого пластика.

Удивление явно читается на моем лице.

— Давай, Лекс, в темпе! — Тим швыряет мне халат и маску.

Переодеваемся и двигаем к выходу, где тусуется персонал. Без проблем проходим, кивая всем встречным.

Тре-е-еш.

У меня от количества адреналина мелко подрагивают пальцы. Сжимаю их в кулаки, пряча руки в карманы халата.

— Какой этаж? — обращаюсь к Чуме.

— Пятый.

Он ведет нас через переходы, ни на секунду не сбавляя быстрого шага.

— Я смотрю, ты хорошо осведомлен, — присвистывает Тим.

— Брат лежал в токсикологии, — произносит Чума, не поворачивая головы.

Неожиданно нам навстречу выруливает мужик в больничной робе и накинутым на плечи халатом.

— Я вас, что, по всему отделению должен искать? — рявкает, вперив в нас недовольный взгляд. — Рыжего в группе не помню. С гетерохромией среди моих тоже не было. А вы трое, за мной, живо!

Ругаясь, мужик в приказном порядке уводит с собой моих пацанов.

— Это че за нах? — рвано выдыхаю.

— Перепутал с интернами, — тихо хмыкает Чума.

Мы остаемся с ним вдвоем.

— Нам туда, — кивает он в сторону длинного коридора.

— И часто твой брат тут лежал? — заполняю неудобную тишину.

— Часто, — глухо отзывается Чума.

Качаю головой. Не надо гадать, по какому поводу братец Чумы откисал в токсикологии.

— А чего на частную не раскошелились? — как ни стараюсь, а яд не удается удержать. — Или там персонал слишком сильно лижет жопу?

Чума останавливается перед дверьми с надписью «Отделение токсикологии».

— Брат умер в притоне от передоза, — спокойно сообщает он мне.

Замираю, впервые не зная, что сказать. Потираю лоб.

— Черт. Я… я не знал.

Чума стаскивает маску и недобро усмехается:

— А когда было иначе, Бессонов?

Он прикладывает чип-ключ к замку и, потянув дверь на себя, кивает мне:

— Вперед.

— Почему ты мне помогаешь? — спрашиваю то, что уже давно вертится на языке.

— Потому что вижу дальше собственного носа. — Кривит уголок губ в ухмылке. — Ну и плюсик в карму зарабатываю.

Тяну к нему ладонь:

— Спасибо тебе.

Чума отвечает мне крепким рукопожатием:

— Я в курсе твоего спора…

Врезаюсь в его взгляд. Светло-серые глаза смотрят пытливо, но без привычной издевки.

— Осуждаешь?

— Не проеби свое счастье, Бес, — говорит он мне на прощанье и уходит по коридору прочь.

Сглотнув вязкую слюну, захожу внутрь. Эхо шагов гулко разносится по тишине отделения. За стойкой сестринского поста пусто, и я спешу к нужной палате, молясь, чтобы никто из персонала сейчас не попался на пути.

Стащив маску, вытираю пот с висков. Мотор в груди разогнался и отбивает так, будто все поршни полетели.

Чертовы пальцы дрожат, когда я поворачиваю ручку, тяну дверь на себя…

… и напарываюсь на взгляд человека, которого я точно не ожидал здесь увидеть.

Тот самый Романов, чью команду я так знатно подставил на учениях, медленно встает со стула. Смотрит цепко и недобро.

Во мгновение с меня слетает вся нервная хуйня. Тело напрягается как перед самым важным боем в жизни.

— Потерялся? — первым отмирает Романов.

Он стоит напротив, перекрывая обзор. Плечи чуть отведены вперед, руки висят свободно по швам, ноги, наоборот, расставлены чуть шире для устойчивости.

Я хорошо знаю эту стойку. Романов готов защищать Кару… защищать от меня.