Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 58 – Ника Оболенская

Она стрелой вылетает из кухни и возвращается с фоторамкой в руках.

— Вот! Смотри! — Яра протягивает ее мне. — Это я, это мама с папой. А это Рина.

Кудряха.

Мой ахуеметр зашкаливает просто.

Охота дико ржать. Внутри все бомбит.

Как такое может быть?

— Яр, а кого мы ждем? — спрашиваю, пытаясь сдержать внутреннюю истеричку.

— Так это… — начинает она, но ее слова перекрывает громкий хлопок входной двери.

Малявка поворачивает голову и радостно пищит:

— А вот и папа!

Наступает такая киношная пауза. В духе тарантиновских фильмов. Когда, еще секунда — и кишки полетят в зрителя.

— ЯРА! Немедленно в свою комнату! — рычит бритоголовый.

Зверская рожа перекошена, жилы вот-вот порвутся на шее.

— А ты, гов… — Зажевав последнее слово, он делает шаг вперед. Воздух трещит от его ярости. — Убрал руки от моей дочери!

— Папа, я… — виновато начинает Яра, явно не понимая, чего ее батя так взъелся на меня.

— Мы с тобой позже поговорим! — гремит он на всю кухню. — Марш к себе!

— Но, папа!..

— Яра! Я что тебе сказал?!

Выпятив упрямо губу, Яра бросает на отца обиженный взгляд и семенит в коридор.

Когда где-то в глубине квартиры хлопает дверь, бритоголовый с удивительной проворностью подскакивает ко мне и вцепляется в ворот футболки.

— Сучонок! Какого хера ты здесь делаешь?! — шипит, усиливая хватку.

Кровь бросается в лицо, адреналин подгоняет пульс, смешивая страх с привычной бравадой.

Растягиваю губы в глупой, самоубийственной ухмылке.

— Пришел познакомиться с будущим тестем! — хрипло выпаливаю я. — Думал, пора уж…

Бля, ну оно само вырвалось!

Взревев медведем, бритоголовый пытается заломать меня мордой в стол, хватая второй рукой за плечо.

Но тело срабатывает на автомате. Блок. Резкий уход корпусом. На выдохе выворачиваюсь из его хвата. Шаг в сторону — теперь между нами стол.

— Гаденыш! — тихо с угрозой рычит он, явно опасаясь, что Яра услышит и сунет свой любопытный нос на кухню. — У тебя пять секунд, чтобы убраться нахуй из моего дома! Иначе я с тебя шкуру живьем сдеру и на ремни пущу!

Поднимаю вверх ладони:

— Воу-воу! Вы не кипятитесь так, Владимир Викторович, а то до свадьбы не доживете!

Его лицо багровеет, делая шрам на виске особо заметным. Глаза наливаются кровью, а башня упрямо клюет вниз, как у разъяренного быка.

— Только посмей к моей дочери еще раз сунуться!

— К какой из них? Надеюсь, вы о старшей?.. А то вопросики к вам будут… — откровенно стебусь и пятясь в коридор.

— Ах ты паскудник! — Папаша Кары прет за мной следом, раздувая от гнева ноздри. — Я ж тебя, молокососа, сгною…

— Скучать будете. — Хватаю бомбер и распахиваю дверь.

— Вон! — срывается на крик полковник.

— Не прощаюсь, теще от меня привет! — бросаю через плечо и от души ебашу дверью у него перед носом.

Пиздец, произвел впечатление!

Вылетаю из подъезда пулей. Сердце колотится где-то в горле, в крови бурлит адреналин, а в мозгах каша.

Стреляю сигарету у прогуливающегося рядом собачника. Пальцы трясутся, когда наконец прикуриваю. Делаю пару глубоких затяжек, пытаясь унять дрожь.

Затылок печет от прицельного, острого взгляда. Оборачиваюсь и бросаю взгляд наверх.

Так и есть. Будущий тесть недреманным оком следит за мной со своего наблюдательного пункта.

Салютую ему двумя пальцами, сложив их в латинскую «V».