Книга Я тебя разлюбил, страница 33 – Тори Грам

Она вспомнила, как когда-то любила эти руки. Как они обнимали её, гладили Ваню по голове, держали руль в их первой совместной поездке на море. А теперь эти руки сжимались в замок, потому что ему было страшно. Страшно, что она его прогонит. И она могла бы. Имела полное право. Но не делала этого. И сама не знала почему.

Оба молчали, но тишина была разной. Его тишина была полна решимости и страха. Её — усталости и странного, неожиданного покоя.

— Я не прошу тебя уйти от него, — сказал наконец Артём. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я буду ждать. Я буду доказывать. Не месяц, не два, а столько, сколько потребуется. Я не сдамся. Потому что я понял главное: я без тебя не живу. Я существую.

Он сказал«я буду ждать», а внутри дрожало:

«А что, если она не захочет? Что, если этот Олег лучше меня? Что, если я всё исправлю, а ей это будет не нужно?»

Но говорить это вслух он не стал. Потому что любые«что, если»сейчас звучали бы как слабость, а он больше не мог позволить себе быть слабым перед ней.

Яна слышала его слова и верила. Впервые за долгое время верила. Он не давил, не требовал, не говорил раздражающее «давай попробуем». Он просто сказал: «я буду ждать». И это «не прошу уйти от него» стоило больше всех его прежних извинений. Но где-то внутри ей всё равно было… странно. Слишком странно. И это пугало.

Она смотрела на бывшего мужа, на его тёмные волосы, всё такие же аккуратные, на морщинку между бровей, которой раньше не было, на пальцы, которые он всё ещё сжимал в замок, и думала о том, что когда-то готова была ждать его. Вечность ждать. А теперь он говорит, что будет ждать её, и она не знает, чего ей хочется больше: чтобы он ждал или чтобы он наконец отпустил.

— Я не могу ничего обещать, — ответила Яна тихо. — Кроме того, что я не буду ставить тебе палки в колёса с Ваней. Ты его отец. Я это помню.

— Этого достаточно. Пока.

Артём встал. Яна поднялась следом. Он сделал шаг к двери, но остановился, обернулся.

— Можно последний вопрос?

— Да.

— Он... хороший? Твой Олег?

Яна чуть улыбнулась.

— Хороший. Иначе я бы не была с ним.

Артём кивнул — коротко, отрывисто и вышел. Дверь закрылась, и Яна осталась одна.

Она постояла минуту, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось сильнее, чем ей хотелось бы. Потом подошла к окну и увидела, как Артём идёт к машине.

Бывший муж шёл через двор всё такой же высокий, всё с той же прямой спиной, которую она узнала бы из тысячи. Февральский ветер трепал его тёмные волосы, под ногами хлюпал подтаявший снег. Яна смотрела на него и думала: сейчас он сядет в машину и поедет к матери за Ваней. Привезёт сына домой, как обещал. И снова исчезнет.

Но у самой машины Артём вдруг остановился. Помедлил. А потом обернулся.

Их взгляды встретились.

Он стоял там, внизу, а она — у окна, и между ними были метры мокрого асфальта, холодный февральский воздух и почти полгода разлуки. Он не улыбнулся. Не помахал. Просто посмотрел долгим, тяжёлым взглядом, в котором было всё: и раскаяние, и надежда, и обещание.

«Я буду ждать и надеяться», — говорили его глаза.

Яна не ответила. Не кивнула. Не улыбнулась. Но и не отошла от окна. Так и стояла, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрела, как он садится в машину. И даже когда автомобиль скрылся за поворотом, она всё ещё стояла у окна и смотрела на пустую дорогу.