Книга Я тебя разлюбил, страница 50 – Тори Грам

— Олег, ты самый лучший человек, которого я встречала за долгое время. Ты вернул меня к жизни, когда я думала, что умерла. Ты показал мне, что я — женщина. Что меня можно хотеть. Что меня можно любить. Я никогда этого не забуду.

— Но ты не любишь меня.

— По-настоящему — нет, — сказала она тихо, и слёзы навернулись на глаза. — Я очень старалась. Очень. Я думала, что смогу. Но... не смогла.

— Ты всё ещё любишь его, — Олег говорил спокойно, но в его голосе слышалась такая глубокая, застарелая боль, что Яна едва не отшатнулась.

Яна видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в замок. Он держался. Изо всех сил. И от этого ей было ещё больнее.

— Я не знаю, люблю ли, — ответила она честно. — Но я не отпустила его до конца. Он всё ещё занимает место во мне, которое я не могу отдать другому. И это нечестно по отношению к тебе. Ты заслуживаешь больше, чем половину сердца.

Олег долго молчал. Потом кивнул. Коротко, отрывисто, по-мужски.

— Я знал, — сказал он. — Знал с самого начала. Когда ты отказывалась говорить «люблю». Когда ты поворачивалась во сне к его половине кровати. Когда смотрела на него на утреннике. Я всё знал. Просто надеялся, что ошибаюсь. Что смогу со временем стать всем для тебя.

— Прости меня.

— Не за что, — он поднял на неё глаза. — Ты была честна. Ты не обещала мне того, чего не могла дать. И ты дала мне гораздо больше, чем кто-либо до тебя. Просто... не сложилось.

Яна плакала, не вытирая слёз. Олег встал, обошёл стол и обнял её. Крепко, по-дружески, уткнувшись носом в макушку.

— Я соберу вещи завтра, — сказал он. — И ты за него не хватайся сразу, слышишь? Пусть докажет. Пусть заслужит. Ты теперь другая, Яна. Ты женщина, которая знает себе цену. Не разменивай это на обещания.

— Не буду, — прошептала она.

Олег ушёл на следующее утро. Собрал две сумки, свою теннисную экипировку, книги, которые уже успели занять полку в гостиной. Поцеловал Яну в щёку, пожал руку Ване и сказал, что уезжает в командировку.

— А когда ты вернёшься? — спросил Ваня, глядя на сумки.

Олег присел перед ним на корточки.

— Не знаю, капитан. Но ты слушайся маму, ладно? И самокат не забывай, ты на нём уже лучше меня катаешься.

Ваня кивнул, но ничего не понял. Или сделал вид, что не понял. Дети умеют щадить взрослых.

У двери Олег обернулся.

— Если вдруг опять дурака сваляет, — сказал он, — ты знаешь, где меня найти.

— Знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы.

Дверь закрылась. Она закрыла глаза и тихо сказала:

— Спасибо тебе. За всё.

Ей показалось, что воздух чуть дрогнул в ответ или это был просто ветер из открытого окна. Но она знала: Олег её бы понял.

Яна стояла в прихожей и чувствовала, как внутри смешиваются боль и облегчение. Она потеряла хорошего человека, но не потеряла себя. И это было главное.

Артём узнал о расставании от матери.

Елена Дмитриевна позвонила ему в тот же день и, не тратя времени на предисловия, сказала:

— Яна с Олегом разошлись.

— Что? — Артём чуть не выронил телефон.

— То, что слышал. Сегодня утром он съехал, — повторила мать, и Артём вдруг понял, что это произошло всего несколько часов назад. Прямо сейчас в их бывшей квартире больше никого нет. Она там одна.

— Откуда ты знаешь? — спросил Артём, всё ещё не веря.

— Яна сама позвонила. Только что. Сказала: «Мы расстались. Я подумала, вы должны знать». Голос был тихий, но ровный. Не плакала. Просто поставила в известность.