Книга Я тебя разлюбил, страница 51 – Тори Грам

— Она сказала почему?

— Не тебе она должна это объяснять, — отрезала мать. — Ты сиди и думай, что дальше делать. Только без глупостей. Если сейчас припрёшься к ней с букетом и клятвами — всё испортишь. Она должна сама прийти. Понимаешь?

Артём понимал, но удержаться было почти невозможно.

Он не приехал. Не позвонил. Не написал. Дал ей пространство — столько, сколько потребуется. Но каждый день просыпался с одной мыслью: она свободна. Не его, пока не его. Но уже и не чужая.

Прошла неделя, потом вторая.

В середине мая Яна сама позвонила ему. Она набирала его номер трижды и трижды стирала, не решаясь нажать «вызов». В груди колотилось так, будто она собиралась прыгнуть с обрыва. Но в четвёртый раз всё-таки нажала. Потому что устала ждать. Потому что Ваня спросил вчера:

«Мам, а папа с нами больше никогда жить не будет?»

И она поняла: ответ на этот вопрос зависит только от неё.

— Тём, можно тебя попросить?

— Что угодно, — ответил он быстрее, чем собирался.

— В субботу у Вани спектакль в театральном кружке. Он будет рад, если ты придёшь.

— Конечно, приду.

— И ещё... — Яна глубоко вдохнула, собирая крупицы своей смелости. — После спектакля, может, погуляем? Втроём. В парке. Если у тебя есть время.

Сердце Артёма пропустило удар.

Он замер с телефоном в руке и на несколько секунд забыл, как дышать. За все эти месяцы она ни разу — ни разу не предлагала ничего, что выходило бы за рамки их родительских договорённостей. Забрать Ваню. Привезти Ваню. Передать лекарства. А теперь предложила«погуляем втроём». Это не просто слова. Это жест. Первый шаг. Тот самый, который он уже отчаялся дождаться.

Ему хотелось кричать. Хотелось спросить:

«Ты правда этого хочешь? Ты не передумаешь?»

Но он сдержался. Заставил себя говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул, потому что слишком хорошо помнил, как однажды уже всё испортил словами. Теперь он будет действовать молча. Осторожно. Как сапёр на минном поле.

— У меня есть время. Я приду.

Он надеялся, что она не услышала, как он улыбается. Как счастливо, по-дурацки улыбается, стоя посреди съёмной квартиры с телефоном в руке.

Суббота выдалась солнечной и тёплой, первая по-настоящему летняя суббота. Ваня в костюме пирата, это была его новая роль, теперь он был капитаном корабля, лихо рассказывал со сцены стихи, и Яна смотрела на него, а Артём смотрел на них обоих. После спектакля они пошли в парк, тот самый, где когда-то, сто лет назад, гуляли с коляской.

Ваня убежал на детскую площадку. Яна и Артём сели на скамейку под старой липой, пахнущей мёдом и летом. Они сидели на расстоянии ладони друг от друга — близко, но не касаясь. Артём смотрел на свои руки и не знал, можно ли взять её за ладонь. Яна смотрела на Ваню и не знала, хочет ли она этого. И оба молчали об этом. Пока.

— Ты, наверное, знаешь, — сказала Яна, не глядя на него. — Мы с Олегом расстались.

— Знаю, — осторожно ответил Артём. — Мама сказала.

— Я долго думала. О тебе. О нём. О себе. И поняла: я не могу быть с человеком, которому не могу отдать всё сердце. Это несправедливо.

— Ты жалеешь? — спросил он, и в этом вопросе было всё: страх, надежда и готовность принять любой ответ.

— Нет. Это был правильный опыт. Олег — замечательный человек. Но... Я поняла, что моё сердце всё ещё занято. Тем, кто когда-то сказал, что чувства угасли.