Книга Сосед сверху, страница 29 – Елена Валерьева

Я захлопнула дверь прямо у него перед носом. Уже потом, когда в квартире стало тихо, поняла, что руки дрожат так сильно, что я едва держу ручку. Арсен стоял рядом и не трогал меня. Только был. И именно от этого меня чуть не разнесло окончательно.

После письма и появления её бывшего стало окончательно ясно: времени на красивую неопределённость не осталось. Мне нужно было либо быстро и жёстко выстраивать защиту, либо снова делать то, что я умею хуже всего — вовлекать близких в опасность, надеясь, что “авось обойдётся”. Я никогда не верил в “авось”. Особенно после того, как Анну хоронили в закрытом гробу. Некоторые вещи навсегда выжигают в человеке право на расслабленную надежду.

Вечером я поговорил с Воронцовым. Он подтвердил то, что и так было ясно: один из людей, фигурировавших в старом деле, вышел из-под домашнего ареста, а ещё двое слишком активно интересовались, где я живу сейчас. Значит, наблюдение во дворе не паранойя. Значит, письмо — только первый щуп. Значит, следующими могут быть не слова. Я смотрел в окно на мокрый двор и думал только о двух дверях: своей и Лидиной. Одна вела к ребёнку, другая — к женщине, в которую я уже влип так глубоко, что все мои попытки “сохранить дистанцию” выглядели сейчас почти издевательством.

Я пошёл к ней уже с готовым решением. Именно это решение и было ошибкой. Но, как любой мужчина с тяжёлой биографией, я поначалу принял ошибку за силу. Лида открыла дверь быстро, будто ждала не меня конкретно, а просто плохие новости. В свете прихожей её лицо показалось бледнее обычного. Кнопка прижалась к ноге хозяйки, Платон сидел на комоде как чёрное проклятие.

— Нам надо поговорить, — сказал я.

Она отступила в сторону молча. На кухне было тепло, пахло чаем и раздражением. Я не стал ходить кругами, потому что иначе просто не хватило бы решимости.

— Лида, тебе лучше на время уехать.

Она посмотрела на меня так неподвижно, что в комнате стало слышно, как в батарее щёлкнул металл.

— Что?

— На несколько дней. Или неделю. К подруге, к родственникам, куда угодно. Пока я не закрою этот вопрос.

Лида моргнула. Потом поставила кружку на стол так аккуратно, что это было почти страшнее, чем если бы она её швырнула.

— Потрясающе, — сказала она тихо. — То есть мы всё-таки вернулись к классике. Мужчина снова решил за меня, что мне делать со своей жизнью.

— Это не про контроль.

— Нет? А как называется момент, в котором ты приходишь ко мне домой и сообщаешь, что мне “лучше уехать”?

Я чувствовал, как внутри всё сжимается. Потому что она была права. Формально, эмоционально, по-человечески — права полностью. Но вместе с этой правотой никуда не исчезал и страх. Нормальный, злой, реальный страх за неё.

— Это называется попытка не дать людям добраться до тебя, — сказал я жёстче, чем хотел.

Лида усмехнулась. Коротко. Болезненно.

— Вот знаешь, что удивительно? Мужчины всегда очень убедительны, когда решают за женщину под видом заботы. Всегда. Только интонации разные.

Я шагнул ближе.

— Я не он.

— Тогда не веди себя как он.

Вот это уже попало прямо в кость. Я замер. Не потому что обиделся. Потому что увидел: ещё один шаг в таком тоне — и я действительно стану тем, от чего обещал её защитить. Не человеком, конечно, но механизмом. Тем самым, где её мнение снова перестаёт быть важным в момент опасности. А я ведь именно это и делал.